Чума

   "Наш народ не только читает между строк, но и выписывает. Между глаз".

   Попытка вспзд... мда... выскочить из избёнки в сердцах, в шлеме, в гневе, с мечом - гасится видом тысячной толпы здоровых мужиков с вёслами в руках. Преимущественно эрзя. Которые местную мову понимают плоховато. Но чётко делят присутствующих "на своих и чужих". Свои - с вёслами.

   Софрон вполне воспринял разъяснения Николая моих фраз: "Парня до исподнего не раздевай... мне нужен пример успеха".

   Скородума "раздели" - сумма штрафов превысила сумму выплаты. Отдав хлеб, Скородум остался нам должен. И тут же "одели": дали кредит в шесть сотен под будущий урожай.

   Передача денег была произведена в церкви Пронска с отцом Елизарием и посадником в качестве свидетелей. Скородум шептал что-то под нос. Как утверждали присутствующие - благодарил всевышнего. Софрон, правда, слышал слова боярина и думал иначе.

   Мне было жаль парня. Разумная идея, уловил возможность прежде других, но... не предусмотрел.

   В России помещичье "изобретательство" с часто смешными, и, как правило, разорительными результатами, бурно цветёт в 18 в. Превращаясь ко временам Тургенева в бесцельное прозябание "цвета нации" в разбросанных по стране усадьбах. "Прежде защищаемых крепостным правом, а ныне уже ничем не защищаемых".

   В следующем, 1168 году, Скородум выплатил хлебом долг, но подняться не смог - год был хуже. Его смерды, привыкшие к лесу, в безлесной степи чувствовали себя неуютно, болели, мёрли, бежали. Повышать урожайность, обустраивать людей, вкладываться Скородум не хотел. Хотел - хапок. Не получилось. Помер бедняга: в степи замёрз - недодумал насчёт пурги в чистом поле.

   Юную вдову с грудной девочкой на руках, Живчик выдал замуж. Точь-в-точь повторив Боголюбского: новый боярин, шапка, земля, жена. Мелочь мелкая: жена, отягощённая ребёнком и кредитом. Хлеб из этого места мы продолжали получать и при новом владетеле.

   История имела важные последствия.

   Первое: мы свели баланс по хлебу в 1167 г. Взрывной приток новосёлов система выдержала. Улучшилась, усилилась, окрепла. Уменьшать нормы питания не пришлось.

   Второе: "мирность границы" и вытекающие из этого возможности были наглядно продемонстрированы. Бояре рязанские аж захлебнулись от слюны. Деньги, публично переданные Скородуму, были восприняты как прибыль.

   Напомню: средняя доходность боярской вотчины около двух сотен гривен. Часть рязанских вотчинников и этого не имеют. Ещё: отсутствие "княжеской милости", "искушение" моими товарами... И тут - вот оно!

   Бояре кинулись в Степь. Но... Земля, конечно, божья. А вот управляет ею князь. Через год Живчик довольно похвастался:

  -- Пустое место попродавал - два ста гривен получил.

  -- Тю, за ту землю можно было и вдвое взять.

   Не знаю о каких участках он говорил, но после моего ответа призадумался и "разбазаривать" перестал. В смысле: поднял цену. Напоминать про "Указ об основании...", по которому "все земли до граней селений русских православных..." имение моё, я не стал. "Приподзакрыл глаза". Хлеб - важнее. Пока. А там... поглядим.

   Не враз, не "всеми четырьмя лапами", как Скородум, но боярство пошло в Степь.

   ***

   Впервые я мог воочию наблюдать одно из главных явлений в истории России - "Поднятую целину". Не новины, починки, огнища, как вгрызается хлебопашец в лесные дебри, а - "Здравствуй, земля целинная!".

   Пол-тысячелетия, с 16-го по 20-й века, Русское царство, Российская империя, Советский Союз шли в Степь. Не за блестяшками, алмазами, паволоками, конями, рабами... За хлебом. Чтобы самим его вырастить. Единственный, куда более короткий и мягкий аналог в истории - освоение Северо-Американских равнин.

   В 21 в. это сводят к нескольким сюжетам. Бегство русских холопов от бояр на Дон и возникновение Донского казачьего войска, бегство русских холопов из "шляхетского быдла" и заселение Слободской Украины, перевод Черноморского казачьего войска на Кубань...

   Потеряна одна из важнейших составляющих: помещики.

   Как освоение Дикого Запад связано с экспансией плантаторов южных штатов, вроде "Всадника без головы", так и в России стержнем переселения (после гос.обязанных или одновременно с ними) были аристократы.

   Веками именно дворянам власть передавала "дикие земли". И помещики выводили в Дикое Поле своих крепостных.

   Например, мещеряки, угро-финское "болотное" племя, жившее между Окой и Клязьмой, оказалась "русскими" в степных губерниях в 18 в. Этот же "вывод" составляет афёру Чичикова с "мёртвыми душами".

   Аристократы получали тысячи десятин. Множество таких владений существовало ещё в начале 20 в. Одно - и в 21 в.: Аскания-Нова. Эти земли в 1828 году Николай I по 8 копеек за 1 га продал немецкому герцогу Фердинанду Фридриху Ангальт-Кетгенскому из династии Асканиев. Тех самых, которые нынче враждуют с Вельфами за Саксонию и бьют славян возле будущего Берлина.

   Целый пласт русской истории выпал. Какие-то куски можно найти в "Тихом Доне" или у Бунина. Остальное...

   Потомки этих людей гибли. В схватках со "степными хищниками", в войнах Империи, в Гражданской. Выжившие постарались забыть о своих предках. Вспоминать о поместьях... было опасно.

   Исчезли из памяти народной имена тех двухсот помещиков, "детей боярских", которые встретили огромное крымское войско на Черниговских засеках. И погибли, так и не уступив дорогу находникам. Или сотника из Курска 17 века, который трижды разбивал отряды крымчаков, угонявших русский полон. В последний раз он сел на коня, догнал и посёк татар, "освободил люд православный из неволи басурманской", когда ему было за шестьдесят.