Страница 33 из 46
- Перестань! - заорал Хобарт в сильном раздражении.
Саньеш отбыл выравнивать свое войско. Из знакомых поблизости остались только Кай, лошадь Хобарта и грум, ее держащий. Хобарт запретил себе думать о том, что случится, если паратаи побегут, а он не успеет спуститься с лестницы и сесть в седло.
- Что-нибудь еще ты можешь? Раздвинуть землю?
- Чуть-чуть, - проскулил Кай. - Вот так:
Айя айя алала
Вала вала потала
Нууану нукухива
Токелау капала:
Рота, халеакала!
Земля дрогнула и раздался стон, стремянку сильно качнуло мгновение она балансировала на одной опоре, затем опустилась обратно. Рядом с основанием в песке возникла трещина шести дюймов в ширину. Солдаты уставились на нее со страхом и неприязнью. Хобарт сидел неподвижно, не в силах разжать вцепившиеся за стремянку пальцы. Наконец, он снова смог говорить и накинулся на Кая:
- Ты, идиот, еще раз в том же духе, и в панике будет вся моя армия! Разве не понятно - нужно пугать ту сторону!
- Я никогда не говорил, что я - великий волшебник! Простой голодный...
Слова иктепели заглушил нарастающий грохот конницы маратаев, направляющейся строго в места расположения паратайской кавалерии.
Со своего возвышения Хобарт ясно видел, что его конница количественно значительно уступает противнику. По-видимому, кавалеристы тоже обратили на это внимание, поскольку под градом копий пехотинцев Барамияша их четкий строй немедленно нарушился, лошади понесли в разные стороны, и фланги паратайской армии превратились в аморфную толпу всадников, отчаянно пытавшихся прорваться в тыл. Маратаи завизжали от восторга и принялись ловить их. Друзья и недруги подняли в долине огромное облако пыли. Хобарт припомнил объяснение Саньеша о том, что у варваров малейшая неорганизованность является уважительной причиной для отступления, в полном соответствии с логикой великого Аристотеля.
Беглецы и преследователи исчезли так быстро, что пехота с обеих сторон не успела сделать ни единого движения. Хобарт послал за Саньешем.
- Думаешь, мы сможем разбить маратайских парней до того, как вернется кавалерия?
- Как твой волшебник? - парировал Саньеш.
- Паршиво.
- Я знать, дикари такие, но знать ли он хоть что-то?
- Да, но мало. Кай, вспомни еще что-нибудь, - сказал Хобарт и для усиления воздействия активно потряс лекаря за плечи.
- Я могу заставить цветы расти. В прошлом году я смог остановить мор среди моих бедных людей. Я могу призвать рыбу.
- Все это слишком мирно. Вы, дикари, чересчур цивилизованные себе во вред. Саньеш, прикажи им наступать.
Он понял, что совершил огромную ошибку, не обсудив предварительно все детали с Каем, пусть даже и ценой использования черепушки грызуна. Хотел сохранить все вызовы в целости и сохранности - вот и сэкономил!
Фаланги пехоты готовились к наступлению. Первый ряд выставил пики вперед и с барабанным боем сделал шаг; остальные последовали за ними с пиками, по-прежнему направленными вертикально вверх. Они постепенно будут наращивать скорость, пока враг не обратится в бегство - если вообще доберутся до врага. Что-то должно произойти...
Бу-бух! Передняя линия маратаев выплюнула огонь и дым. Крики ужаса и боли... Кай в полусогнутом состоянии юркнул за лестницу, когда мимо просвистело несколько мушкетных пуль. Роллин Хобарт последовал за ним исполненным достоинства шагом. Бу-бух! Теперь стреляла вторая линия, несколько пехотинцев опрокинулось навзничь. Лошадь начала нервничать, и Хобарту пришлось сесть в седло. Бу-бух! Наступление пехоты замедлилось до полной остановки. Бу-бух! Они начали отступать. Саньеш носился между ними и кричал, но они продолжали пятиться, пока не оказались в недосягаемости от основной массы выстрелов.
Первая линия мушкетеров еще не закончила перезаряжать ружья, и возникла пауза.
- Придумай что-нибудь чудесный, хан, только быстро, маратай перезарядиться скоро! - крикнул Саньеш Хобарту.
Мысль сформировалась в мозгу инженера со скоростью света.
- Кай! Дождь на врага, быстро!
Ему пришлось повторить несколько раз, пока перепуганный лекарь понял, что от него хотят. Потом иктепели затянул:
Марекула эроманга...
Маленькое грозовое облачко сформировалось над армией противника, и зашелестел дождик. Саньеш вместе с командирами кое-как перестроили пехоту во что-то, подобное первоначальному каре. Маратаи злобно поглядывали в небо, вращая головами вправо-влево, потом, подчиняясь приказу, начали наступление, впереди пики, мушкеты в промежутках. Фаланга паратаев ответила несколькими неуверенными шажками.
Сквозь щетину пик Хобарт мог видеть суетливые движения мушкетеров, пытающихся абсолютно безуспешно выстрелить из ружей с намокшим от дождя запалом. Два мушкета все-таки сработали - поп! поп! - однако этот жидкий залп никак не повлиял на паратаев, быстро разобравшихся, что к чему. С радостными воплями пехотинцы возобновили движение широкими шагами гремя щитами и пиками. Враг откровенно был не готов к атаке. Выбывшие из игры сырые мушкеты привели к значительному перевесу паратаев по части пик, и поэтому маратаи пошли по пути, ранее продемонстрированному паратайской кавалерией. В течение тридцати секунд вся армия обратилась в бегство, бросая на ходу пики и мушкеты. Некоторые срывали с себя шлемы, кирасы и наголенники, чтобы бежать быстрее.
Маратайская кавалерия вернулась на поле боя как раз перед закатом в прекрасном настроении. Им удалось выгнать врага за пределы долины практически без потерь, и они распевали песни, размахивали вещами, отобранными у паратайского обоза, и всячески веселились. Добравшись до места битвы, они с удивлением обнаружили несколько убитых и раненых, а также огромное количество военного снаряжения, включая несколько тысяч мушкетов, разбросанных по всей долине. Обсудив между собой ситуацию, маратаи сделали правильное заключение о ходе сражения и тихонечко удалились. Если твоя армия проиграла - значит, так выпали карты, и ничего уж тут не поделать.
На следующий день Роллин Хобарт, со всеми удобствами расположившийся в самом большом шатре маратаев, велел своим воинам вернуться на поле брани, чтобы собрать трофеи и раненых, которые пережили ночь. Кай отправился вместе с ним, нарядившись в забавный тюрбан. От группы паратайских солдат после веселой ночки, проведенной с женщинами племени маратаев, к Саньешу была направлена делегация протеста. Культурные паратаи призывали остановить непристойного дикаря, разгуливающего голым по лагерю. Саньеш нашел старые штаны и велел Каю надеть их. Лекарь пришел в восторг от подарка и использовал его так, как посчитал нужным, то есть обмотал вокруг своей желтой головы.