Страница 50 из 101
- Ой-йой-ёй, - подыграла ей Ляля, вздёрнула брови домиком, как Пьеро из сказки про Буратино, и принялась заламывать руки. – Бедная, Анечка. Несчастная-разнесчастная. И никто-то, сиротиночку, не пожалеет. Никто зёрнышка, макового, в ротик ей не положит…
- О чём речь? Кто, кого не жалеет? - в гостиную зашла Надежда, заметила роскошный стол, и её тут же, притянуло к нему, как магнитом. – Ну, ни чего себе, маковые зёрнышки…
Ляля обречённо махнула рукой и глубоко вздохнула.
- Ну, вот. И эта, туда же, – она подошла к столу и жестом, пригласила подруг садиться. – Когда вы уже привыкните. Я девушка с востока, у нас так принято, по возможности, к чаю предлагать много сладостей. А сегодня, к тому же, ещё и праздник.
Аня любила шутки, и среди подруг, на этот счёт, была самая задорная и заводная. В этот момент, она была, как говориться, на волне. Поймала кураж, и не хотела останавливаться. Как это делают в восточных танцах, она соединила перед собой ладони, её шея задвигалась из стороны в сторону, и она запела, низким голосом, с ярко выраженным среднеазиатским акцентом:
- Дэвушка с востока,
Нэ будь, ко мнэ, так жэстока…
- Ой, ну, артистка, – рассмеялась Ляля. – Вы, только поглядите. Как есть, артистка из погорелого театра. Не ту профессию, ты выбрала, Аннушка. Тебе не в художественной студии преподавать. Тебе, к нам, в театр идти нужно.
- А что, - развила дальше тему, Анна. – Вполне, себе, идея. Вот, соберу всех своих учеников, и скажу им, так мол и так, чего я вас мучаю, заставляю, всякой мазнёй, лепкой и прочей ерундой заниматься. Отныне, вы свободны, дети мои. А я, свои стопы, направляю, прямиком, в театр. Желаю себя посвятить сиянию софитов и театральной сцене.
Закончив этот гротескный монолог, она встала, и в ожидании «бурных оваций», принялась раскланиваться, и посылать воздушные поцелуи в разные стороны.
- Браво, браво, подруга. Ты, как всегда, не отразима, – поддержала ее Надежда, скромными, но искренними аплодисментами, и обратилась к Ляле – Кстати, как там твоя премьера? Она, ведь, послезавтра, если я не ошибаюсь.
- С премьерой, всё хорошо, – Ляля очень любила свой театр. Да что там, любила, можно сказать, она жила театром. – За основу, мы взяли не саму сказку Андерсона, а написанную по её мотивам пьесу. На мой взгляд, она ближе по духу к нашему времени. И сюжет, будет интересен даже взрослым. По началу, я немного переживала. Но, после, всё стало налаживаться и я успокоилась. Детки очень старались. Молодцы, настоящие актёры. Надеюсь, зритель оценит по достоинству их игру. В качестве приглашённых гостей, будут люди из министерства образования и культуры. Даже, мэр, обещал прийти. И возможно, будет телевидение.
- Простите, дамы, что прерываю вашу светскую беседу, - Анне было интересно, но ей, действительно, не терпелось уже чего-нибудь попробовать. – Можно, мы уже начнём чайную церемонию, и продолжим общаться на темы о высоких материях, под аккомпанемент этой гастрономической симфонии. Ни что, лучше, так не способствует хорошему разговору, как чашечка ароматного чая и кусочек, м-м-м… сладкой пахлавы.
- Да, прости, дорогая, – спохватилась Ляля. – Ты права. Ну, что я, за хозяйка. Увлеклась разговором и испытываю ваше терпение. Прошу вас, угощайтесь. Чувствуйте себя, как дома.
- И не забывайте, - вклинилась в разговор Милица, но не успела договорить, потому как Анна, легонечко ущипнула её за бок. – что вы… Ай…
- А мы, и не забываем, – улыбнулась и подмигнула ей Аня. – Ты будешь, чай с лимоном или просто, молоко?
- Чай, с лимоном!? – Милица вытаращила глаза и скривилась. – Ну, уж нет. Разумеется, я буду молоко.
Как у них было заедено, за столом, ведьмы и проводники, сидят обычно вместе. Ведь, проводники, это не домашние питомцы, а такие же полноправные члены ведьминского сообщества. И у них не принято сидеть раздельно. Они имеют такие же права, и могут поддерживать беседу, если им есть что сказать, и это не ущемляет ни чьего достоинства. В общем, всё, как у настоящих друзей. И никакой дискриминации.
- Мне тожшше, пожшшалуйста, молока, – попросила Серпантина и устроилась на столе, у блюдца, по левую руку от Надежды.
- Пожалуйста, дорогая, – Ляля налила ей из молочника тёплого молока. – Что-нибудь ещё?
- Благодарю. Не нужшшно, – Серпантина склонилась над блюдцем и её раздвоенный язычок молниеносно, снял первую пробу. – Есссли, чшшто-нибудь, понадобится, я попрошшшу…
- Нусс, приступим… – Анна бодро хлопнула в ладони, заварочный чайник поднялся в воздух, и завис, в ожидании дальнейших указаний.
Ляля усмехнулась и снисходительно пожала плечами. Непоседа, она и есть, непоседа, и ничего с этим не поделаешь. Пускай разливает, коль взялась ухаживать за всеми, и приняла на себя обязанности хозяйки.
- Кому, с молоком? А кому, с лимоном? – спросила Анна и посмотрела на подруг.
- Мне, с молоком, – попросила Надежда и положила в чашку два кусочка сахара.
Она дождалась, пока Анна не приказала чайнику остановиться, а затем, лёгким жестом, подняла молочник в воздух, где он немного полевитировал, и поплыл в направлении её чашки. Плавным пасом ладони Надежда заставила его наклониться, отлила порцию молока и отправила его в полёт обратно.
Анна вопросительно посмотрела на Лялю, с целью узнать её предпочтение.
- Нет-нет. Спасибо, дорогая. Мне, ничего не нужно, – заверила ее Ляля. – Я буду, просто чай. Без ничего. Люблю этот привкус бадьяна и корицы. Жаль, только, что закончился сезон, и нет свежей мяты. Но, ничего. Он и так, хорош, сам по себе.
Анна, булькнула в чашку три кусочка сахара, и маленькими серебряными щипчиками, поддела с блюдца дольку лимона. Слегка придавила его ложкой к стенке чашки, перемешала, вдохнула аромат, и прикрыла глаза от предвкушения блаженства. Осторожно подула, и вытянув губы трубочкой, сделала маленький глоток.