Страница 91 из 115
- Да, что с тобой произошло такое? - выкрикнул он в отчаянии. – Ты можешь мне объяснить, что чёрт возьми, с тобой случилось?
- Не донимай её своими расспросами. И лучше, оставь её в покое, - услышал он угрожающий голос Флаймы. – Она всё равно, тебе не ничего скажет. А будешь настаивать на своём, то тебе придётся иметь дело со мной. Отпусти её немедленно. Не ужели, не видишь, что ты делаешь ей больно…
- Чёрт побери. Что тут у вас происходит? – Людвиг был в ярости, но тем не менее, убрал от Гертруды руки. – Если она не в состоянии объяснить, то может быть ты мне расскажешь, что тут у вас случилось? Никогда не видел её такой. Да успокойте кто-нибудь её, в конце-то концов… Я от этого воя скоро сам завою.
Рольф и Ральф принялись вылизывать Гертруде слёзы. Они прижимались к ней, клали ей на плечи лапы и тёрлись о её лицо своими мордами. Утешая умалишённую, грозные хищники, вели себя так, словно были не волками, а заботливыми няньками. И как бы ни было это странно, но у них это получилось. Гертруда вскоре успокоилась и перестала завывать.
Но, к сожалению, вопреки ожиданиям Людвига, она перестав рыдать, всё же так и не пришла в себя. В то время, как тело её было здесь, душой она была не с ними. Её затуманенный взор говорил им о том, что её мысли витали где-то далеко отсюда. Позабыв о недавней истерике, с неестественной лёгкостью, Гертруда вытерла рваным рукавом лицо, и вернулась к своему прежнему занятию. Напевая себе под нос, она подняла с камня сплетенную косичку, завязала её концы, и у неё получился венок из засушенных полевых цветов. С чувством искренней радости и с трепетным восторгом Гертруда любовалась на своё творение. Не найдя ему лучшего применения, она с хитрой улыбкой поманила к себе Ральфа. А когда он откликнулся и придвинул к ней свою морду, Гертруда водрузила венок ему на голову. Венок сполз волку на одно ухо. При этом, Ральф прекрасно осознавал, какой у него при этом был нелепый вид. Но, не желая расстраивать умалишенную Гертруду, он гордо выпятил грудь вперёд, и сделал вид, что ему безмерно понравился её подарок.
Между тем, барон слушал подробное повествование Флаймы о тех злоключениях, которые им довелось претерпеть за это время. И тут, до него донеслись слова грустной песни, которую напевала Гертруда, плетя второй венок. Эта песня напомнила ему о его детстве. Когда-то такую же пела его мать. Тягучий печальный мотив всколыхнул его чувства, которые он от всех так тщательно скрывал, прикрываясь броней внешней чёрствости и холодного прагматизма. Людвиг поймал себя на том, что едва не проникся к Гертруде участием и состраданием. Но он вовремя, распознал в себе проявление сиюминутной слабости. И пока этого ещё никто не заметил, барон мысленно отгородился от сентиментального порыва высокой стеной своего снобизма, и остался для всех таким, каким его всегда и воспринимали – жёстким, циничным, хладнокровным и расчётливым.
- Почему, ты утаила от нас, то, как они поступили с Гертрудой? – он взял Варю за подбородок и строго взглянул ей в глаза, когда они вернулись. – Ведь, ты была в курсе всего того, что здесь происходит. Отвечай…
- Вы нагрянули так внезапно, что у меня даже не было времени опомниться, - Варя попыталась отвести взгляд в сторону, но барон не позволил, и опять повернул её к себе за подбородок. – И к тому же, вы меня об этом не спрашивали, когда спешили, добраться сюда поскорее.
- Не успела опомниться? Ну, конечно… Но, тем не менее, ты же нашла время, чтобы предупредить о нашем приходе своих друзей, - не смотря на сопротивление Вари, давил на неё Людвиг. – Может быть, есть ещё что-то такое, о чём мы ещё пока не знаем?
Но Варя стойко выдержала его натиск и держалась молодцом. Она уже поняла, что независимо от того, что она ему ответит, барон всё равно будет добиваться свой цели любыми средствами. И чем дольше, она будет держать его в неведении, тем больше у Ани и Вениамина будет шансов уйти отсюда подальше и оказаться в безопасности.
- Может, есть. А может, и нет, - ответила Варя ему прямо. – Почему, я должна вам всё рассказывать? Даже, если вы станете мне угрожать, всё равно, я вам больше ничего не скажу.
- Угрожать, тебе? – Людвиг посмотрел на неё небрежно и саркастически усмехнулся. – Юная фрау, да вы себя очень высоко цените. Не слишком ли много чести? Кем ты себя возомнила, Жанной Д Арк или Эммой графиней Норфолкской? Тебе самой не смешно от своих слов?
- Тогда, для чего вы привели меня сюда? – растерявшись, спросила Варя.
- А ты, ещё не поняла? На вид, вроде ты не выглядишь глупышкой, – вклинился в разговор Жак, помахивая перед её лицом длинной хворостиной. – Ты здесь для того, чтобы мы с твоей помощью выманили твоих друзей.
- Для того, чтобы их выманить, - гордо заявила ему Варя, поймав на лету, и переломив его хворостину, – вам сначала нужно их найти. Только, где они, я вам не скажу. А сами вы, их и в жизнь не найдёте.
- Какая наивная самонадеянность, - зацокал языком и укоризненно покачал головой барон. – Ну, до чего же забавными бывают эти дети. Милая барышня, посмотри… Ты видишь, этих волков? Неужели ты думаешь, что они не узнают их следов или не учуют запах?
- А чего их искать. К-хе… к-хе… Они вон на той горе…
Людвиг не понял, кто это сказал. Голос, который он услышал, не мог принадлежать ни одному из здесь присутствующих. Дребезжащий, скрипучий, с изрядной долей старческой хрипотцы… Ему показалось? Или другие тоже услышали этот голос? Оглядевшись, они никого не заметили поблизости. Даже волки водили по сторонам носами и пытались в недоумении определить чужака по запаху.
- Кто ты? – обратился барон к невидимому собеседнику. – Покажись, если ты такой смелый. А то, прячешься… влезаешь без спросу в чужой разговор… Если тебе есть, что сказать, то выходи, посмотрим друг другу в глаза, побеседуем…
- Я бы рад, - ответил всё тот же голос. - Да только, у нас с тобой ничего не получится…
- Это почему же? – поинтересовался барон, заинтригованный таким ответом.