Страница 82 из 115
Но Морена при этих словах, даже бровью не повела. Если её это и разгневало, то она не выказала этого даже маленьким намёком. Сохраняя царственное спокойствие, она подошла к бревенчатой стене избушки и коснулась её хрустальным черепом своего посоха. В ночной тишине прозвучал тонкий мелодичный звон, и все увидели, как от места, которого она коснулась, побежали извилистые завитки морозной измороси. В мгновение ока чёрные брёвна сруба сковала прочная ледяная паутина. Стены дома натужно затрещали и покрылись ледяной глазурью. Словно сотни невидимых клинышков и резцов принялись вырезать на ней кружевные морозные узоры. В основании дома, на месте, рассыпавшихся в труху венцов, образовалась покатая корка из толстой наледи и намерзшего на неё снега.
За короткий миг избушка превратилась в морозильник. Если она так выглядела снаружи, то, представляю, каково было там внутри. Несмотря на это, Морена не торопилась возобновлять, прерванный хамством Гертруды разговор. Сохраняя присущее ей достоинство, она стояла пред дверью, опёршись о ледяной посох и терпеливо выжидала, когда узницы, запертые в чертогах своего же невежества, поубавят неукротимый норов и образумятся. Но вопреки всеобщему ожиданию, изнутри не донеслось ни звука. Если беглянки там ещё не окоченели до смерти, то нужно было отдать им должное. Испытание такой лютой стужей смог бы выдержать далеко не каждый.
- Величественная Морена, - обратилась к ней Глаша несмелым голосом. – Если тебе будет угодно, мы можем войти туда и проверить живы они или уже мертвы. В любом случае, они больше не способны на сопротивление. Мы готовы их обыскать, и вернуть тебе украденное ими Веретено Судьбы.
- Мне, не угодно, - ответила та ледяным тоном. – С этим, я разберусь сама. А вы лучше проследите за окнами и за дверью, когда я к ним войду. Не уверена, что у них хватит сил бежать, но осторожность всё же не помешает. Слишком уж часто им удавалось, выходить сухими из воды.
Морена направила посох на дверь и что было силы ткнула острым концом в оледенелые доски. По глазури лучами промчались ручейки извилистых трещин, промерзшая древесина не выдержала сопротивления и с хрустом рассыпалась на мелкие осколки. Морена пригнулась, чтобы не задеть кокошником о низкую притолоку, и переступив порог, минуя сени направилась в заиндевевшую горницу. Под её каблуками скрипел намороженный сугроб, усеянный чёрными осколками ледяной трухи с вкраплениями древесной пыли. В выстуженном помещении было темно и убого. Несмотря на мороз, здесь до сих пор пахло затхлой гнилью и въевшейся в стены плесенью.
Богиня Смерти стукнула посохом о замусоренный пол, и полумрак помещения осветился тусклым голубым сиянием, исходящим от её хрустального черепа. Освещение было не ахти каким, но для того, чтобы сориентироваться в этом бедламе, его стало вполне достаточно. Она поводила перед собой посохом, словно факелом, и тут заметила в дальнем углу скрючившуюся женскую фигуру. Это была Гертруда. Свернувшись калачиком, как неродившееся дитя в утробе матери, она лежала на смёрзшейся копне полусгнившего сена, подобрав под себя колени. Зарывшись, в ворох пожухлых листьев, она тряслась от объявшей её лихорадки и прижимала к груди бесчувственную саламандру. Гертруда дышала на неё облачками белёсого пара, желая согреть ту своим теплом, тем что в ней ещё осталось. Но теплолюбивой Флайме этого было уже недостаточно. Холод зимы пригасил её внутренний Огонь. Она склонила головку на окоченевшую руку своей подруги, смежила веки и начала медленно угасать. Зайди Марена в избушку немного позже, то вряд ли застала бы их в живых.
- Ну, что теперь видишь, к чему привела тебя твоя строптивость? – спросила она у Гертруды без тени упрёка или намёка на осуждение. – Сама виновата. Я тебя к этому не принуждала. Но, ты же хотела мне доказать, что ты сильней.
- Да, кто ты такая? – спросила Гертруда трясущимся голосом и стуча зубами.
- Я Морена. Слышала, про меня?
Гертруда не в силах ответить, утвердительно кивнула. Она знала, кто такая Морена, и чем для неё может обернуться встреча с ней. Ощутив, исходящий от неё пронизывающий холод, Гертруда спрятала обессилившую Флайму к себе за пазуху и плотно закрыла её воротом пиджака.
- Ладно, разбираться будем опосля. А пока, выбирайтесь наружу, пока ещё окончательно не окоченели, - снисходительно предложила им Морена, но при этом особой сердечности в её голосе не прозвучало. – Если не сможешь идти сама, то лучше сразу так и скажи. Я прикажу чтобы вам помогли и вывели вас из избы под белы рученьки. Ежели ты и в правду, не хочешь превратить свою ящерицу в ледышку, то советую тебе на этот раз не геройствовать и поторопиться.
Гертруда замотала косматой головой. Мол, не надо им помогать. Они с Флаймой и сами справятся, как-нибудь, без посторонней помощи. Но, как оказалось, она опять не рассчитала силы и несколько погорячилась с преждевременным решением. Подняться с ложа из сена и листьев оказалось не так-то просто и стоило ей больших усилий. Чтобы заставить работать окоченевшие суставы, Гертруде сначала пришлось встать на четвереньки. Потом, она перевела дыхание и села на колени. Опёрлась свободной рукой о ледяную стену, и почувствовала, как морозная наледь обожгла ладонь, стиснула зубы от боли, напряглась… и поднялась. На неровных ногах, шатаясь из стороны в сторону, натыкаясь на перерубы и косяки, Гертруда, медленно заковыляла к выходу, прижимая к груди полуживую саламандру.
Оказавшись снаружи, она ощутила, что силы её на этом кончились. Гертруда упала на землю, и принялась учащённо дышать на пальцы, чтобы отогреть их теплом своего дыхания. Немного погодя, она почувствовала, что ей немного полегчало, и собравшись с новыми силами, отползла как можно дальше от злополучной избушки, от которой веяло стужей и холодом, как от ледника.
После морозного заточения, она ощутила приток живительного тепла. Хотя, как по мне, то в ночном лесу, было достаточно ветрено и весьма прохладно. Придя немного в себя, Гертруда стала свободной рукой интенсивно массировать свои конечности. В то время, как второй она по-прежнему продолжала прижимать к себе Флайму и не забывала усиленно на неё дышать. Когда от Гертруды ей стало передаваться её тепло, саламандра открыла веки и осторожно попробовала пошевелить хвостом. Осознав, что вернулась к жизни, и что для них всё обернулось не так уж и плохо, Флайма протяжно зевнула, и стала скрести по Гертруде лапками, извещая подругу о своём окончательном пробуждении.