Страница 77 из 115
- Ты говорила, что живёшь там не одна, - обратилась Гертруда к Глаше, когда поставила ногу на торчащий из земли валун, ухватилась за толстый обломок корня и подтянулась. – А кто, еще живёт с тобой в избушке?
- Мои братья и сёстры, - ответила ей Глаша. В отличие от Гертруды, она с лёгкостью прыгала вверх по неровным кочкам, и перемахивала через встречающиеся преграды. – Они такие же призраки, как и я. Души неупокоенных детей. Тебе их нечего боятся.
- А с чего ты взяла, что я их боюсь?
- Ни с чего, - Глаша как-то не очень добро ухмыльнулась. – У тебя на лице написано, что ты мне не доверяешь.
Гертруда не стала ей возражать или говорить что-то в своё оправдание. Она просто сделала вид, что не расслышала ответа. Но при этом подумала: «А, Глашенька-то, не так уж и проста».
Теперь, когда их подъём закончился и они выбрались наверх, Гертруда с Флаймой увидели Глашину избушку. Точнее, даже, не избушку, а то, что от неё осталось. А осталось от неё только лишь название. На небольшом пятачке, посереди пологого склона, в окружении лысых высохших коряг (бывших когда-то деревьями) стояла убогая, покосившаяся развалина с седловидной просевшей крышей. Её кровлю едва покрывали копны сопревшей, выгоревшей соломы, перемежающейся с пластами, неровно нарезанного дёрна. Трава на дёрне в некоторых местах оставалась ещё зелёной, и росла на нём куцыми пучками, как на плешивой лысине. Тут и там, в обвалившейся крыше зияли дыры. Из-за сырости брёвна избушки почернели и растрескались и со временем обросли плесневелыми грибами и мохнатым мхом. Венцы дома прогнили и рассыпались в труху. А без них дом повело и перекосило. Жить в таком жилище – удовольствие не из приятных. Но на эту ночь Гертруда с Флаймой были рады и такому.
- Вот, мы и дома, - Глаша со скрипом отворила дверь и зашла вовнутрь. – Заходите, гости дорогие. Располагайтесь. Жаль только, что хворосту мне так и не удалось собрать. По ночам здесь, дует со всех щелей. Так, что за холодно и сыро уж не обессудьте. Зато, есть крыша над головой. И здесь вы в безопасности. Спите спокойно. Ночью вас никто не потревожит.
Гертруда пригнулась, чтобы не стукнуться лбом о притолоку и неуверенно переступила через порог. Внутри избушка оказалась ещё более безнадёжной, чем выглядела снаружи. Пола не было. Он давным-давно уже сгнил. Не ощутив под собой твёрдой опоры, Гертруда почувствовала, как её ноги по щиколотку погрузились в ворох из сена и пожухлых листьев. Передвигаться из сеней в основное жилое помещение ей пришлось наощупь. Но и здесь, из-за сумрака, царившего в горнице, стен она не разглядела. Маленькие окошки, настолько густо заросли слоями паутины, что свет снаружи в избушку почти не проникал.
- А почему, нас никто не встречает? – спросила Гертруда, щурясь в темноту, и ориентируясь на Глашин голос. – Куда запропастились твои братья с сёстрами?
- За них не беспокойся, - ответила Глаша. – Они так рано не приходят. Всему своё время. Ещё успеешь с ними познакомиться.
- Ну, хорошо, как скажешь, - промолвила Гертруда и пробежала пальцами по кирпичной кладке полуразвалившейся печи. – Нам торопиться некуда. Подождём. Ну, а пока, чем займёмся? Может стоит, как-нибудь подготовиться к их приходу?
- Нет, не нужно ни к чему готовиться. Просто, располагайтесь и отдыхайте. Впереди у вас долгий путь. Так что, набирайтесь сил.
Постепенно глаза Гертруды привыкли к темноте. Она различила на полу несколько кучек из сена, застеленных свежим лапником. Судя по всему, эти кучки служили своим обитателям своеобразными ложами для сна. Глаша указала ей на одну из них, располагавшуюся в дальнем углу, неподалёку от окна, а сама направилась обратно, к выходу.
- Ты, куда? – спросила её настороженно Гертруда.
- Пойду, раздобуду вам какой-нибудь еды. Наверняка, вы проголодались, и как я полагаю, не прочь поесть с дороги.
- Может, пойти с тобой? - Гертруда почуяла, что, что-то здесь не так. Её внутреннее чутьё подсказывало, что если они сейчас отсюда не выберутся, то могут подвергнуть себя опасности. – Чего ты будешь бродить в одиночестве по ночному лесу. Погоди, мы сейчас тебе поможем.
- Не нужно со мной никуда идти, - в голосе Глаши прозвучали настойчивые нехорошие нотки. - В этом, нет никакой необходимости. Чем могли, вы уже мне помогли. А остальное, от вас уже не зависит…
Сказав это, девочка тут же выскочила из избы и плотно захлопнула за собою дверь. Гертруда не мешкая, бросилась за ней следом, и с разбегу толкнула плечом скрипучую дверь. Вопреки её ожиданиям, та оказалась не заперта. Истошно взвизгнув, она распахнулась так, что едва, не сорвалась с петель. Гертруда с опаской выглянула наружу и стала озираться по сторонам, чтобы понять, в какую из сторон побежала Глаша.
- Вон там, слева, - подсказала её Флайма. – Видишь, вдали белеет её рубаха…
Гертруда всмотрелась в указанном направлении и заметила в тёмном сумраке, между стволов деревьев её мелькающий силуэт. Она бежала навстречу, к таким же бледным призрачным силуэтам, которые, видимо, там были уже давно, и дожидались её прибытия.
Их было около дюжины. Или может, немного больше. Как только Глаша к ним присоединилась, Гертруда с Флаймой услышали, как они наперебой заговорили детскими голосами. Дети призраки стали что-то активно обсуждать и о чём-то спорить. Но продлилось это недолго. Вскоре их разноголосица перестроилась в размеренный монотонный хор. Их мерцающие детские фигурки стали тускнеть и уменьшаться до тех пор, пока не превратились в маленькие огоньки. Словно дружная стайка светлячков, они закружились в сияющем хороводе, а затем поднялись в ночной прохладный воздух и вереницей, огибая стволы исполинских сосен, полетели в сторону избушки. Долетев до неё, огоньки беспорядочной стайкой поднялись над просевшей крышей и светящимися лучами разлетелись от центра в стороны. Когда они образовали над ними широкий круг, Гертруда почувствовала, что что-то произошло. В работу включилась какая-то незнакомая ей магия. Пока она думала, какими последствиями для них это может обернуться, огоньки одновременно, как по команда спустились вниз на землю.