Страница 39 из 115
«Если вы на месте, выходите на связь через пять минут».
«Если нет, ответьте, когда будете готовы».
«Через час я должен отчитаться перед Магистратом».
«В любом случае, жду вашего доклада».
«Срочно».
Сообщения были от монсеньора…. Говорить с ним сейчас, не входило в ближайшие планы Людвига. Наверняка, тот не смог дозвониться до Гертруды и теперь отчитываться за ход операции предстоит барону. Ничего не поделаешь - Орден не терпит проволочек. Нужно с достоинством выдержать этот раунд, и поскорее решить, как подсластить горькую пилюлю.
Он поспешно принялся готовиться к предстоящему сеансу связи. Говорить в темноте он не мог, а включать электрическое освещение не хотелось. Барон не любил искусственный свет. В этом отношении был прямолинеен и старомоден. И предпочитал современным лампам - мерцающие языки свечей или жаркое пламя факелов.
Городской отель — это вам не замок, и факелы в нём были не предусмотрены. Но зато в его номере нашлась свеча в широком стакане из толстого стекла, оставленная предусмотрительными работниками отеля, на случай если гостям захочется романтической атмосферы. Барон зажёг свечу и раскрыл створки ноутбука. Пока загружался рабочий стол, он застегнул пуговицу воротника, затянул узел галстука и привел себя в порядок. Несмотря на позднее время, никто не отменял соблюдения правил этикета. И поэтому, перед лицом монсеньора он должен предстать, как сверкающая монета.
Через минуту загрузка рабочего стола завершилась. Барон посмотрел на часы. С момента входящих сообщений прошло четыре с половиной минуты. Своевременность в Ордене ценилась выше, чем пресловутая точность королей. Всё, пора… Он навел курсор на значок с гербовой символикой Ордена, кликнул тачпадом и услышал зуммер настройки соединения. На экран выплыл черный квадрат переговорного окна. И через пару секунд черное поле сменилось изображением. Людвиг нажал на значок расширения и перевел окно в полномасштабный режим. И увидел перед собой монсеньора Жозефа, с присущими тому чопорностью и пренебрежительной высокомерностью. Долговязый, статный, с величественной осанкой – он держался так, словно перед ним был художник, пишущий его портрет. В тёмно-сером бархатном дублете, рукава которого были расшиты серебряными геральдическими лилиями флё1р-де-лис. На груди монсеньора сверкала широкая золотая цепь с массивным гербовым медальоном. Эта цепь являлась отличительным символом его высокого статус в иерархии Ордена. А чеканка на гербовом медальоне, говорила о том, что вы имеете дело с советником Магистрата. По внешним чертам, можно было предположить, что монсеньору Жозефу - лет под пятьдесят. Хотя, на его ухоженном, гладко выбритом лице вы не нашли бы ни одной глубокой морщины. Высокий лоб и широкий рот с плотно сомкнутыми губами – выдавали его аристократическое происхождение. А ровный греческий нос и худые скулы, только подчёркивали эту исключительность породистость. Белоснежные вьющиеся волосы монсеньора были разделены прямым пробором. Барон на секунду задумался – это старческая седина, или они такие белокурые от природы. Холодный взгляд темно-серых глаз Жозефа ничего не выражал. Но при этом, настолько глубоко проникал в душу собеседника, что давал тому сразу понять - кто здесь главный, и за кем будет решающее слово.
По выражению лица монсеньора было трудно понять, в каком он сейчас настроении. Не проронив ни слова, тот смерил барона оценивающим взглядом и бегло просканировал окружающую обстановку. Возможно, он ждал, не появится ли в объективе камеры Гертруда. Ведь она являлась его доверенным лицом и регулярно отчитывалась ему обо всём, что тут происходит.
- Доброй ночи, монсеньор, - голос барона был ровным и спокойным. Не смотря на усталость, он выглядел бодро и уверенно. - Полагаю, ваше сообщение было вызвано отсутствием очередного отчёта от Гертруды. Если это так, то я готов отчитаться за неё и сообщить обо всём, что вас интересует.
- Всё верно, - взгляд монсеньора престал блуждать и снова остановился на бароне. – Сейчас очень ответственный момент. А вы заставляете меня беспокоиться. И ответьте мне, барон: почему я не вижу ее здесь? У вас, что-то пошло не так? Что-нибудь случилось?..
- Пока всё идет по плану, монсеньор. И я не вижу причин для беспокойства. Мы нашли артефакт. Нам удалось его заполучить. Сейчас он у Гертруды.
- Если это так, тогда, я ещё раз повторю свой вопрос. Где в данный момент Гертруда? – бровь монсеньора изогнулась дугой и взметнулась вверх, а уголки тонкогубого рта растянулись в хищную ухмылку. - Не уклоняйтесь от ответа. У меня нет ни времени, ни желания играть с вами в «кошки-мышки».
Барон осознал, что монсеньор ему не доверяет. Иначе, тот не стал бы приставлять к нему свою шпионку. Ни для кого не секрет, что в кулуарах Ордена постоянно плетутся интриги между членами Малого Совета и членами Магистрата. И в этом противостоянии регулярно создаются тайные общества и противоборствующие коалиции. Все лезут из кожи вон, чтобы приблизиться к Владыке Ордена, Верховному Магистру. И норовят заручиться его покровительством и поддержкой. Каждый из них жаждет могущества и безграничной власти. И в борьбе за тёплое место под солнцем, не гнушается никакими методами. Здесь сгодятся любые средства - даже самые подлые и недозволенные: измена, подкуп, шантаж, шпионаж, наёмные убийцы, лжесвидетельство. Главное – это взобраться повыше, к вершине иерархической пирамиды и победить. А уж какой ценой достанется эта победа – это уже не важно. Потому, как победителей, как водится – не судят.
Людвиг никогда не стремился попасть к сильным мира сего - в фавориты. И по этой же причине, не боялся оказаться у них в немилости. Для него был единственным и незыблемым идеалом – сам Могущественный Орден. И он с честью служил ему верой и правдой, и свято чтил его идеалы. Если бы он захотел, то давно бы уже стал почётным членом Малого Совета. Или ещё и того выше – членом самого Магистрата. С его данными: непреклонным волевым характером, острым чутьём и тонким аналитическим умом, он легко мог бы заткнуть за пояс многих из тех, кто сейчас там находился. Но барону не хотелось пятнать доброе родовое имя и пачкать руки. Он понимал, что для того, чтобы достичь высот в политике - нужно забыть о рыцарской доблести, чести, благородстве… Тех, кто не хочет поступаться принципами, там считают «белыми воронами». Такие альбиносы там не приживаются. Их добрые имена, вымарывают площадным навозом. А потом оскорблённых и униженных с позором выгоняют. И берут на их место себе подобных - таких же наглых и беспринципных. Именно по этой причине, Людвиг в душе презирал этих выскочек, лизоблюдов и подхалимов. И предпочитал оставаться самим собой.