Страница 91 из 105
Жизнь научила меня подзатыльниками, что правда в этом мире давно никому не помогает.
— Суши, мы все равно опоздали, — проговорил совсем тихо Крэг, все так же по-английски.
Не знаю, сколько он понял из моей тирады. Может, ничего, просто увидел в телефоне время. Я тоже видела и, еще не дождавшись ответа от стражей чужого мне порядка, наводила порядок в собственном телефоне, закрывая ненужные больше окна.
— Майка! — заорала я в телефон больше от стресса, чем играя перед посторонними мужиками разъярившуюся львицу. — Спасай меня! Два билета на Аллегро в одиннадцать тридцать за любые деньги. Да, сегодня! — заявила я таким тоном, будто мой дружеский турагент спрашивала детскую глупость. Поезд отходит через час с небольшим. С очень небольшим запасом…
— Два? — переспросил уже Крэг и по-русски, и я по-русски закричала ему в лицо: — Собирай вещи. У меня еще ничего не разобрано с возвращения!
И то верно — я только вытащила из рюкзака подарки и грязное, остальные шмотки продолжали лежать на дне вместе с рюкзачком, который следовало выстирать, и главное — с загранпаспортом.
— Ксюха…
Я не знаю, что хотел сказать дядя Толя, я просто сделала то, что надо было сделать в самом начале — применила секретное женское оружие: я его обняла, уткнулась в грудь макушкой и прошептала:
— Спасибо, дядя Толя. У меня медовый месяц. Благодаря вам…
И не стала добавлять — с поварешкой дегтя. Но я точно знала, что не случись всего этого мордобоя, я бы никуда не поехала, а сейчас просто не могла оставить этого придурка одного. Стерпится, слюбится. Или у меня наоборот?
Пока я отсылала Майке сканы наших паспортов и вызывала по новой такси, Крэг кинул мне в рюкзак зубные щетки, которыми нам не судьба была воспользоваться. Он схватил свой чемодан и сумку с Макбуком и… Наши взгляды встретились.
— Бери, — ответила я, и Крэг подхватил саксофон.
Да, этот малый — удовольствие не из дешевых: такси свободное было только представительского класса, билеты в первый класс по цене бизнеса, а нервы, оставленные в прихожей родительской прихожей цены не имели, потому что бесследно исчезли. Как и полиция, вытолкавшая Руслана взашей — да, быстро у властей меняются предпочтения.
— Пробка, — сообщил таксист, и я, глянув на экран его смартфона, побледнела. — Я все понимаю, — подмигнул дядька нам, растрепанным пассажирам. — Я попытаюсь успеть, но… Жизнь не всегда справедлива…
О, да, жизнь никогда и ни к кому не справедлива.
Крэг стиснул мне пальцы и накрыл побитой ладонью.
— Я не горю особым желанием видеть Тони. И вот он — знак. Никуда не ехать и остаться с тобой в России.
— И загреметь за решетку.
— Ну… — Крэг почти смеялся. — Я уже там почти был. Почти не считается, так ведь? И присяжные пожалеют сумасшедшего… Сумасшедше влюбленного, разве нет?
— У нас нет присяжных, у нас судьи…
— А сумасшедший есть, — не унимался он, наглаживая раненой рукой мои ледяные пальцы.
— Двое.
Я поставила на колготках стрелку, натягивая их со скоростью новобранца. Лифчик я сунула в карман плаща в надежде поддеть под блузку в туалете поезда. Сейчас расстегивать с таким трудом застегнутые пуговицы не было времени. Времени вообще не было: ни на то, чтобы доехать до вокзала, ни на то, чтобы подумать, что я делаю… В рюкзаке летние вещи, на мне грязный деловой костюм с кроссовками и белый плащ. Почти белый… А еду я в Финку… Впрочем, после революции в объявившую независимость Финляндию бежали вообще с голой жопой. А я — почти с голой. Мне ее всегда прикроет ладонь Крэга, чтобы ущипнуть больно-больно.