Страница 36 из 44
Между тем, в Москву пришла долгожданная осень. Жара и пыль постепенно сходили на нет, и Люська полюбила совершать многочасовые пешие прогулки, уложив Алесю в коляску. На свежем воздухе девочка спала крепче и дольше; если же она чувствовала голод, то Люська, достав ее из коляски, кормила тут же, на улице, прямо на какой-нибудь первой попавшейся скамейке. Разумеется, она прикрывала грудь от посторонних глаз большим павлопосадским платком, хотя не раз замечала, что многие кормящие мамочки в общественных местах не гнушаются выставлять свое хозяйство на всеобщее обозрение. Она не осуждала их, но сама так делать не собиралась.
Когда Алесе исполнился месяц, они закатили небольшую домашнюю вечеринку. Люська расстаралась и сделала торт — конечно, не сама испекла, но обмазала готовые коржи из кулинарии собственноручно взбитым кремом и проложила каждый слой кусочками бананов и киви. Все (кроме, собственно, именинницы) вырядились в клоунские колпаки и нацепили смешные красные носы, Никита развесил по стенам квартиры гирлянды из воздушных шариков и включил диск с песенками из известных мультфильмов. Алеся поначалу не узнала маму с круглым резиновым носом и испуганно расплакалась; вокруг нее тут же засуетились, закудахтали; Люська взяла малышку на ручки, и та, почуяв родной мамин запах, быстро успокоилась. Однако на фотографиях Алеся так и вышла с сурово насупленными бровями, недоверчиво взирающая на клоунский нос на мамином лице. Вообще, празднование прошло душевно и по-семейному. Ели торт и заказанную на дом пиццу (калорийно, но вкусно!), пили лимонад, разговаривали, смеялись…
На следующее утро Люську разбудил звонок мобильного с незнакомого номера. Сменив сим-карту, она почему-то сделалась страшной параноичкой, постоянно подозревая каждого анонима в том, что это разыскавший ее каким-то чудесным образом Дима. Хотя это, конечно, было невозможно, поскольку новый номер знали единицы. Но все равно она отвечала на подобные звонки с опаской.
— Людмила Малахова? — напористо произнес бодрый женский голос.
— Ммм… — Люська отошла с телефоном подальше от кровати, чтобы не разбудить спящую Алесю, и тихонько прокашлялась. — Да, это я.
— Доброе утро. Меня зовут Анна Горбань, я редактор издательства «Ант».
Собеседница на мгновение умолкла, словно предлагая Люське порадоваться этому обстоятельству. Но та плохо соображала спросонья; к тому же имя Анны Горбань ни о чем ей не говорило. Конечно, она слышала про издательство «Ант» и даже читала книги, выпущенные им, но… при чем тут Люська?
— Я отправляла вам письмо на электронную почту около месяца назад, — строго продолжила Анна, — но ответа так и не дождалась. Вы вообще хотя бы изредка проверяете свой почтовый ящик, или он у вас неработающий?
— Месяц назад? — напряглась Люська. — Извините, я давно не открывала почту. А как раз месяц назад я была… несколько занята, рожая ребенка.
— Понятно. Тогда повторю то, что писала — нам понравились присланные вами рассказы.
Ах, вон оно что!.. Теперь Люська сообразила, откуда дует ветер. Она уже совсем забыла о том, что отправляла свои опусы в разные издательства.
— Рассказы хорошие, — повторила Анна. — Язык, стиль, грамотность… все на должном уровне. Скажите, вы раньше публиковались?
— С прозой — нет, а так, я много лет работала журналистом… — смущенно пробормотала Люська.
— Мы были бы рады поработать с вами, но есть одна проблема… Для целой книги рассказов маловато. Нам нужно еще… ну, хотя бы столько же, штук пять-шесть, не более двадцати пяти тысяч знаков каждый. У вас есть еще рассказы, или, может быть, вы сможете их написать?
— Вообще-то, у меня есть другие, уже готовые, — сказала Люська, — но если надо, то, конечно, я и новые написать могу…
— Ну, новые пока не стоит… Хотя это хорошо, что вы готовы работать в этом направлении. В таком случае, не могли бы вы сегодня же прислать на мою электронную почту все оставшиеся рассказы? Мы почитаем, обсудим, и, если нас это устроит, мы свяжемся с вами по поводу заключения договора на публикацию.
— Да-да, конечно, — согласилась Люська, у которой дух захватило от восторга. Вот это да! Они хотят издать ее книгу!
— Отлично. Я сейчас сброшу вам свой электронный адрес СМС-кой. На случай, если вы вдруг не обнаружите в почте моего старого письма, — пояснила она.
— Спасибо, — ответила Люська, едва удержавшись от того, чтобы пуститься в пляс. Книга — это круто! Это уже не просто статьи в газетах и журналах, а что-то вечное, которое будет жить дольше тебя самой… Впрочем, она тут же одернула себя и пристыдила за пафос — нечего мечтать и гордиться раньше времени. В конце концов, еще ничего толком не решено. Может, им вообще не понравятся остальные ее рассказы. Поживем — увидим…
Ей не звонили больше месяца. Люська уже совсем было решила, что ее творения не годятся для публикации. Нельзя сказать, что она была так уж сильно расстроена. Ее мысли в те дни больше занимало другое — неумолимо приближался момент, когда Миша и Никита должны были улететь во Францию. Люське предстояло остаться совсем одной… ну, не считая, конечно, Алеси. Билеты были куплены на семнадцатое октября, оставшиеся бюрократические формальности улажены, вещи собраны в чемоданы.
В последнюю неделю перед отъездом квартира напоминала дурдом и склад одновременно. Миша суетился, нервничал, постоянно орал на сына, когда тот путался под ногами. Ника начал искать пристанища в Люськином обществе, но она тоже не могла посвящать ему все свое время, поскольку большую часть суток была занята с малышкой. Однако она старалась поддержать и развлечь мальчика, чем могла. Они стали вместе гулять, и Люська даже доверяла Нике самому катить Алесину коляску по тротуару. В парке они собирали желто-красные листья для гербария и разговаривали, разговаривали, разговаривали… Люська интуитивно чувствовала, что Ника очень взволнован предстоящими переменами в своей жизни, но не может выразить это словами.
— Тебе хочется жить во Франции? — спросила его Люська в одну из прогулок. Ника добросовестно задумался.
— Да, — наконец сказал он. — Мне интересно, потому что там есть Эйфелева башня, а еще Диснейленд! Вот только луковый суп я есть ни за что не стану, ненавижу лук!
Все эти познания Ника почерпнул из детской энциклопедии, которую ему подарила Люська. Мальчик отлично и много читал для своих шести лет и был очень любознательным.
— А твои друзья из детского сада? Ты будешь по ним скучать?
— Конечно, буду, но ведь там у меня появятся новые друзья, — уверенно возразил Ника.
— Но в Париже ведь все мальчики и девочки разговаривают по-французски, — напомнила она. Ника беззаботно махнул ладошкой:
— Я тоже научусь! Я уже сейчас знаю много французских слов, «извините» будет «пардон», «здравствуйте» — «бонжур», а «спасибо» — «мерси боку»!
— Не сомневаюсь, что научишься, — засмеялась Люська. Миша говорил ей, что сразу же после приезда найдет для Ники репетитора, и целый год они будут усиленно заниматься французским. А на следующий год, если все пойдет нормально, Ника отправится в местную школу… Он был способным мальчиком, и Люська верила, что он справится.
Миша в этот период был издерган и не очень-то разговорчив. Он даже решил отправить Никиту в последний день перед отъездом с ночевкой к бабушке, чтобы мальчик хотя бы выспался в нормальной обстановке, а сам, сверяясь со списком самого необходимого, лихорадочно продолжал допихивать оставшиеся вещи в чемоданы, в которых, казалось, уже не было свободного места.
Именно в этот день, накануне отлета, Люське и позвонили. Увидев номер редакторши издательства «Ант», она несказанно удивилась, хоть и обрадовалась.
— У меня для вас хорошая новость, Людмила, — торжественно сообщила Анна Горбань. — Редколлегия одобрила то, что вы нам прислали, и генеральный тоже дал согласие. Мы готовы заключить контракт на издание двух сборников ваших рассказов. Можно сказать, двухтомник…
— Ух ты!.. — только и выдохнула Люська, которая мечтать о таком не могла.