Страница 30 из 44
Она настолько погрузилась в рабоче-финансовые переживания, что совсем махнула рукой на свой внешний вид. В один из дней, проходя мимо зеркала в прихожей, она почти случайно мельком глянула на свое отражение и… остановилась в ужасе. Кошмар! Какой-то застиранный вылинявший халат времен ее студенческой юности («Боже, почему я до сих пор не выкинула его на помойку или не подарила какой-нибудь соседской бабке?!» — подумала Люська), голова не мыта три дня, ноль косметики на лице… А все почему? Да потому, что НЕ ДЛЯ КОГО стараться, уныло резюмировала она.
Люськой постепенно овладевала депрессия. Она чувствовала себя никому не нужной, заброшенной, глупой неудачницей. Она — безработная. Ее замучили бессонница и целый букет всевозможных негативных эмоций. Прежде всего, самая главная фобия — безденежье. Это в самом деле было безумно страшно — думать о том, что скоро ей не на что будет купить продукты и приготовить обед. «Наверное, люди считают, что я бездельница — столько времени не могу подыскать себе работу, чем это я, позвольте спросить, занимаюсь?» — размышляла она.
Лучшее предложение за весь этот проклятый период поступило Люське от знакомого араба, торговавшего в ларьке в одном из подземных переходов всякой восточной мишурой — бусами, браслетами, поясами с монистами и так далее. Она перекинулась с ним парой приветственных фраз и призналась, что находится в безуспешных поисках работы. Араб, прижимая руки к сердцу, горячо воскликнул:
— Лусья, если ты ничего не найдешь, клянусь Аллахом, я возьму тебя продавцом! Это хороший джоб…
Может быть, со стороны это выглядело смешно, но Люська чуть было не расплакалась в тот момент от чувства признательности за такое сердечное участие.
Ее раздражало, когда звонила мама и спрашивала этаким понимающе-скорбящим тоном, как будто справлялась о чьих-либо похоронах:
— Еще ничего не нашла?
Она с трудом привыкала к Кузьминкам. Ей не нравился этот район — не по каким-то объективным причинам, а просто не лежала душа. С тоской она вспоминала старый добрый Лосиный остров, а также — боясь признаться в этом даже себе самой — Димин дом на Новопесчаной… В Кузьминках ей все казалось слишком серым, слишком мрачным, до метро от дома приходилось очень долго ехать на автобусе… Словом, Люська понимала, что тупо придирается, но она не чувствовала себя не только счастливой, а даже просто спокойной и умиротворенной на новом месте.
Ее нервировала Тая. Несмотря на то, что они практически не общались, лишь изредка сталкиваясь в кухне или в дверях ванной, сама мысль о присутствии соседки вызывала раздражение. Днем Таисья работала, и Люська была сама себе хозяйкой, но вечера превращались в пытку. К тому же вскоре Тая обронила вскользь, что в начале августа к ней из Ставрополя приезжает старший брат.
— Надолго? — поинтересовалась Люська, внутренне поморщившись от досады, поскольку приезд брата совпадал по времени с предполагаемой датой ее родов.
— Насовсем, — отозвалась Тая невозмутимо. Люська оторопела.
— В каком смысле? А где он будет жить?
— Ну как где, — вяло удивилась Тая. — Здесь, со мной.
— А работу он себе уже нашел? — зачем-то осведомилась Люська, хотя на самом деле ей хотелось спросить совсем другое: «Какого хрена ты не поставила меня в известность о том, что у нас здесь поселится какой-то неизвестный мне мужик?!»
— Найдет, — ответила Таисья. — У него золотые руки, в Москве он долго без работы не останется.
В этой фразе при желании можно было бы заподозрить тонкий подкол в адрес Люськи, которая до сих пор не нашла работу по специальности. Но бесхитростную соседку едва ли стоило уличать в ехидстве. Она вовсе не собиралась как-то задеть или обидеть, просто говорила, что думает.
— А кто он у тебя по профессии?
— Слесарь, — отозвалась Тая. Люська некоторое время помолчала, переваривая полученную информацию, а затем кротко уточнила:
— А что, в родном Ставрополе устроиться по специальности — никак?
— Ну как ты не понимаешь, — уныло воскликнула Тая. — Одно дело — Ставрополь, а другое — Москва!.. Здесь совсем другая жизнь, другие возможности.
Люська могла только догадываться, о каких таких возможностях говорит соседка, если ее жизнь была однообразной и унылой. Работа-дом, дом-работа. Просмотр сериалов и чтение брошюрок о пользе сыроедения. Однако Тая, как выяснилось из дальнейшего разговора, имела в виду другое — подобно героине Ирины Муравьевой в фильме «Москва слезам не верит», она мечтала о том, что познакомится с шикарным, обеспеченным, знаменитым мужчиной и тот непременно женится на ней. Люська едва сдержалась, чтобы не расхохотаться ей в лицо.
— Где же ты планируешь встретить своего прекрасного принца? Не в обиду будет сказано, но ты же никуда не ходишь, — заметила она. — Или у тебя на работе собрался коллектив холостых Рокфеллеров?
— Нет, в офисе у нас в основном женщины, — призналась Тая. — Но встретить свою судьбу можно где угодно. Даже в общественном транспорте…
Люська воздержалась от комментария, что богатые и знаменитые едва ли ездят в метро. Пусть себе Таисья, если ей так нравится, живет в выдуманном иллюзорном мире… А у нее и своих забот хватает.
По вечерам на нее стала накатывать тоска по первому месту работы. И она уже не была уверена, что сделала все правильно, уволившись. Сидела бы сейчас на насиженном месте, получала небольшую, но стабильную зарплату («Фу, я стала говорить, как мои провинциальные родственники!» — одергивала Люська сама себя), иногда терпела бы приступы самодурства Артурки, но зато была бы уверена в завтрашнем дне… Она думала о Мише, с которым они совместно забабахали кучу офигенных репортажей и просто провели вместе столько хороших часов, и о буфетчице теть Оле, которая всегда «по блату» наливала ей чай в самый большой стакан, и об острой на язычок секретарше Кате, и даже о клуше — главной редакторше Марии Викторовне…
Вспомнив Мишу, Люська вдруг поняла, что до боли хочет услышать родной насмешливый голос, взглянуть в проницательные глаза, на дне которых вечно прячется улыбка. Она здорово соскучилась по своему боевому товарищу. Как же она могла забыть о нем? Ей стало стыдно. После того как Люська сменила симку, она ни разу не предприняла попытки известить Мишу о своем местонахождении, просто молча исчезнув из его жизни, как и из жизни многих других приятелей, коллег и знакомых. Это, конечно, было натуральным свинством с ее стороны, ведь они с Мишей являлись не просто коллегами, а хорошими друзьями. Но как же его разыскать?.. Симку, в памяти которой был сохранен его номер, она выбросила, а наизусть номер Миши не помнила… И тут Люську осенила идея. Порывшись в кошельке, она разыскала собственную старую визитку, где был указан рабочий телефон. Мгновение спустя Люська уже нетерпеливо набирала номер редакции, радуясь, что сейчас услышит Мишин голос. Господи, может, он хоть немного поднимет ей настроение?.. Он всегда так ее поддерживал и подбадривал в трудные моменты…
Секретарша Катя сразу узнала ее, к немалому Люськиному удивлению.
— Ой, приве-е-ет! — заверещала она. — Как дела? Совсем пропала, даже не навещаешь нас, засранка! Тебя так не хватает…
— Не называй меня по имени, пожалуйста, — попросила Люська предусмотрительно, — не надо афишировать, что это я звоню… Не хочу.
— Хорошо, — мгновенно среагировала Катя, — но как ты? Вернуться не собираешься?
— Нет, — Люська хмыкнула, — не собираюсь. — У меня все нормально, через месяц уже рожать… Но вообще-то, я не просто так звоню, а по делу… Позови, пожалуйста, Мишу к телефону, он сейчас на месте?
— Его нет, а разве ты не знаешь? — удивилась секретарша. — Он же уволился…
— Как уволился? — опешила Люська. — Нет, я не в курсе…
Катя объяснила:
— Он уезжает за границу. Навсегда. Какой-то известный французский журнал предложил ему классную работу, представляешь?..
— Когда уезжает?! — Люська обмерла.
— Вот, если честно, про это не в курсе… Может быть, уже и уехал. Уволился он две недели назад. Кстати, тоже пытался с тобой связаться, но никто не знал, где тебя искать, твой телефон не отвечал…