Страница 500 из 555
Мох, словно нехотя, зажёгся снова – так же, волной. А я… я не управляла этим. Я лишь позволила этому случиться.
Василий замер, затаив дыхание.
— Вот оно, — проскрипел дядя Ваня, и в его голосе не было восторга – была тихая, леденящая ясность. — Ты чувствуешь… Ты вспоминаешь – и ты вспомнишь. Что умеешь и даже то, чего пока ещё не можешь. Главное – строить нейронные связи. Вспоминай всё, что можешь, прокручивай по нескольку раз, следуй от одного к другому… Память – это не архив, внучка. Это инструмент. И его можно точить.
— С твоими талантами у нас есть все шансы на успех, — добавил Василий.
Возле белого пористого валуна остался только Ши. Он встретился со мной глазами – я почувствовала это сквозь сияющие жёлтые круги непроницаемых окуляров, – поднял руку, прикоснулся к поверхности и испарился без следа.
— Одна минута, — сказал дядя Ваня.
Я взвесила в руке сумку с артефактом, поправила рюкзак, перекатив в нём спящую синтетическую голову, и зашагала вперёд. Краем глаза приметила Василия и стаю бесшумных мух, несущих контейнер с мозгом внутри.
«Весьма причудливая компания подобралась», — подумала я, — «и для полной картины не хватает одного профессора».
А мне тем временем предстоял новый прыжок в неизвестность. Пожалуй, это единственное, что сейчас имело значение, потому что это была хоть какая-то цель. Хоть какое-то движение. За неимением других целей, за отсутствием нитей, связывающих меня с внешним миром, оставалось только одно – стать этой нитью самой для себя. Пусть тонкой, расплетающейся – но своей. И следовать по ней. Хоть куда-то.
Странная книга моей судьбы продолжала писаться. Чужим почерком. Чёрными чернилами боли. Но чернила – это всего лишь краска, а бумага – это я. И пока я не размокла, не рассыпалась в труху, на мне ещё можно писать. Меня ещё можно рвать. И сейчас на мои страницы ложился трафарет, вызывая к жизни контуры предопределённых букв.
Что ж… Теперь этот трафарет мне предстояло разорвать, сжечь дотла вместе с рукой, которая его держит. И написать поверх золы свой собственный приговор – своим почерком, своей кровью.
Не сбавляя шаг и не дожидаясь, пока закончится минута, я с размаху хлопнула ладонью по камню…