Погоня за Судьбой

Откуда-то сверху раздалась мягкая трель – наши посетительские абонементы, купленные за баснословные деньги, были отсканированы и подтверждены, и наконец мы оказались в главном зале.

Куполообразная макушка Музея торчала прямо сквозь облака, и через прозрачный потолок в огромный неф струился рассеянный свет местного светила, а на чёрно-фиолетовом небе едва проступали тусклые точечки далёких звезд. Стены были увешаны художественными фресками, изображающими предполагаемый быт и архитектуру цивилизации, которая когда-то владела этой планетой. И снова здесь – безудержная фантазия пост-авангардистов-самоучек. Холст. Масло. Пластик, подделка под красное дерево и неон.

Чуть сбоку широкая резная каменная лестница полукругом уходила на открытую смотровую площадку – оттуда веяло холодом несмотря на тепловой экран, отделяющий лестницу от остального помещения.

У дальней же стены, под каменным обзорным балконом, накрытая стеклянным коробом, покоилась она – «Книга судьбы», выставленная на самом видном месте. Издали казалось, что по позолоте плывут чёрные пятна, рисуя причудливые узоры. На миг почудилось, что эти узоры клубятся, как снежные вихри от тонущей во льдах Кенгено… Галлюцинация. Сбой нейроинтерфейса. Определённо сбой.

По бокам витрины стояли двое охранников и скучающе разглядывали посетителей, намеренно отводя глаза от артефакта. Полусонный взгляд одного из них на секунду задержался на мне и скользнул дальше.

— Лиз, что видишь? — спросил Марк.

— Наши тридцать миллиардов, светящиеся в позолоте, — прошептала я, не отводя взгляда от «Книги». — Они здесь. Только руку протяни.

— Теперь нужно сделать так, чтобы эту нашу руку не откусили…

Я мысленно включила сигма-сканер, и мир накрылся зелёной вуалью изображения с тактических линз. Теперь я видела то, что было скрыто от взора – под самым потолком весь периметр выставочного зала был усеян скрытыми автоматическими турелями. Лазерная сетка паутиной покрывала купол с «Книгой» внутри. За неприметной дверью скрывалось сторожевое помещение с дюжиной вооружённых охранников, которые по первому сигналу были готовы появиться, словно черти из табакерки.

— Вижу турели под потолком, шесть штук, — буркнула я. — Охрана на расслабоне, но если чихнуть – легко превратится в град пуль. За скрытой дверкой за колоннадой – взвод бойцов… «Лёгкая прогулка», ты говорил?

— Тихо, не буди эхо, — пробормотал Марк. — Похоже, здесь уже институтские постарались под выставку.

Переть в лоб и просто вынести «Книгу» вряд ли получится. Как и предполагалось изначально, лучше будет устроить искусственное задымление, вызвав панику. Вентиляция… Вот и узкая решётка в настенном углублении ярусом выше. Вторая, третья…

Я изучала обстановку, а Марк тем временем, гармонично вписываясь в окружающий бомонд, неспешно обошёл зал и поднялся на балкон. Сделав несколько шагов, облокотился на перила прямо над «Книгой». Он переводил взгляд с одной фрески на другую, с нарочито умным видом разглядывая изображения, однако я знала – сейчас посредством его глаз наш пожилой координатор, оставшийся на корабле, прощупывает систему охраны, считывает параметры и прикидывает, как долго сеть музея будет бороться с вирусом, который перегрузит и отключит систему датчиков и сенсоров в зале…

На самом краю зрения – тень. Инстинкты взвыли сиреной раньше сознания, зрачки расширились – я почувствовала это физически, – а биомеханика ног уже швырнула меня в сторону прежде, чем мозг сообразил: что-то огромное летит сверху прямиком в купол.

Грянул металлический гром, и свод с лязгом и грохотом протаранила груда железа, обрушиваясь прямо туда, где я только что стояла. Обнаружив себя возле стены, я прикрыла лицо рукой – купол над залом превратился в осколочный дождь из стекла и армированных прутьев.

Ножом в ухо завизжала сирена, загрохотали под потолком крупнокалиберные пулемёты. Люди – муравьи посреди топочущего стада бизонов – кинулись врассыпную.

Секунду спустя я бессильно смотрела, как к выставленному напоказ артефакту уверенно шагает трёхметровый боевой робот, чьи конечности-пулемётные грозди, раскинутые в стороны, поливали потолок ураганным огнём, а суставы выгибались под нечеловеческими углами. Кузнечик-убийца, механический бог войны, сошедший с чертежей безумца, не замечал никого – ни людей, ни охранников, застывших с открытыми ртами. Он шёл на «книгу». Лишь от бронекупола робота с искрами отскакивали пули, рикошетами выбивая звонкую крошку из мраморных стен.

Бьющее по ушам эхо канонады затихало – пулеметы под потолком один за другим выходили из строя. Мне же только и оставалось наблюдать, как бот подступил к реликвии и одним ударом стальной лапы сочно расколотил стеклянный колпак. Манипулятор, словно жало, выстрелил из его чрева, впился в пластину «Книги» и спрятал её под броню, словно простую сувенирную ложку, затянув следом, будто на невидимых ниточках, остальные секции.

Развернувшись, он всё так же невозмутимо зашагал в сторону лестницы к смотровой площадке. Из охранного помещения уже вырвались полдюжины бойцов – рассредоточиваясь по залу, они полосовали пространство нефа залпами магнитных винтовок. По корпусу машины с треском разливались молнии электрических разрядов, но бот не обращал на это никакого внимания.

В ступоре, прижавшись к стене, я просто стояла. Стояла и смотрела. Тело, натренированное на движение – вперёд, к цели, – даже не шелохнулось. Не потому, что лезть врукопашную на трёхметрового робота стало бы моей последней хреновой идеей – а потому, что я не хотела. Будто какая-то часть меня знала: этот артефакт не должен быть у нас.

«Держись от него подальше», — отстукивало сердце в ритм грузных шагов механизма.

Опомнившись – рывок вдоль стены, гуськом, в сторону лестницы. Робот прорвался сквозь тепловой экран и, с хрустом ломая каменные ступени, поднимался наверх, на тяжёлый басовитый гул. Я в несколько прыжков добралась до ступеней и стала восходить следом, пока навстречу с ужасом в круглых глазах бежали обалдевшие посетители Музея.

Механизм тем временем добрался до края площадки, а сверху уже спускался источник гула – древний пузатый транспортник без опознавательных знаков с откинутой грузовой рампой, словно пёс с высунутым языком. Реактивное пламя со́пел срывало с пола площадки металлические листы и сдувало их прочь, в сторону. Рампа корабля грохнулась о твёрдую поверхность, робот тяжело прошагал по ней и скрылся в тёмных недрах машины. Грузовик же, накренившись, неловко развернулся, с лязгом срезал трапом кусок площадки, с рёвом обдав всё вокруг реактивной струёй. Жар полыхнул в лицо с расстояния в добрую сотню метров, и гулкий хлопок рассёк воздух. Неизвестный корабль на форсаже рванул прочь…

Рядом появился запыхавшийся Марк. Его некогда великолепный коричневый костюм-тройка был покрыт пылью, а кое-где – разодран.

— Ну что, Лизонька, — протянул он, почёсывая затылок. — Как тебе представление? Несколько грубовато, но с размахом. Ребята-то не церемонятся. Есть чему поучиться, а? — Он легонько пихнул меня локтем в бок.

Скрипя зубами от злости, я стояла и бессильно наблюдала, как наши тридцать миллиардов, помахав на прощанье крылом, убывали в неизвестном направлении…

* * *

… Ни юридически, ни фактически дядя Ваня уже не был человеком. Постепенно заменяя части своего тела нелицензионными механизмами, он превратился в странную помесь промышленного робота и кофеварки. От человека у него остались лишь мозг и корешок позвоночного столба, погружённые в жидкость внутри жёсткого синтетического каркаса, – командный центр для всей этой сложной архитектуры, к которому он подключал всё новые и новые модули.

Ваня был скромен, и так и называл себя – «мозг команды». Он отвечал за информационное сопровождение нашей деятельности, добывал разведданные и вторгался в любые доступные сети, чтобы зачистить наши следы, ввести в заблуждение систему охраны или вовремя подбросить какую-нибудь «утку» для отвлечения внимания. Помимо прочего, он был отличным врачом и мастером по приготовлению горячих напитков.