Погоня за Судьбой

Он среагировал мгновенно, отбросил стул и занял стойку. Мой первый удар пришёлся по воздуху – он ушёл в сторону. Ответный выпад прошёл почти мимо, по касательной, но в бок, в старый укус мирметеры, тут же воткнулась белая горячая игла. Я едва удержала стон.

А он был хорош. Очень хорош. Блокировал удары, двигался в тесной кухне легко, как боксёр. Его глаза – мёртвые обсидиановые диски имплантов-киберглаз – не отрывались от меня, читая мои движения – такты самих мехапротезов, – и я не могла его поймать. Боль в боку пульсировала, сбивая ритм.

«Хватит!» — прошипело во мне. Кисть левой руки развернулась, призма резонатора отскочила, готовая выплеснуть плазменный заряд.

Но я не успела: сзади легонько зазвенело, а над самым ухом громыхнул голос:

— Пора прощаться!

Я рванулась вполоборота, краем глаза заметив лишь тусклый блеск, и рефлекторно взметнула руку. На неё с сухим свистом тут же набросилась стальная струна, впилась в биотитан с таким скрежетом, что мелкие искры посыпались на лицо, а сзади на меня обрушилась вся тяжесть человеческого тела. Железные руки сдавили живот, прижали к чужой, потной груди. Он всей своей массой вдавливал гарроту в мой протез – в последнюю преграду между его сталью и моей шеей.

Другой убийца кинулся на меня спереди, и тут же получил ногой наотмашь. Удар пришёлся в низ живота, глубоко, выгнув его дугой. Он замешкался – всего на секунду, но её хватило, чтобы я попыталась щёлкнуть призмой резака. Не выходит! Струна, впившаяся в протез, намертво блокировала механизм.

Я отчаянно дёргалась, пытаясь выскользнуть из удушающих объятий сзади. Свободная рука лихорадочно шарила по телу бандита, скользила по поясу, и – вот! – нащупала кобуру. Схватила, рванула на себя… но не удержала, и пистолет вместе с кобурой полетел вперёд и упал под окно.

А впереди здоровяк уже оправился. Он оборвал мой новый удар, ухватившись за ногу, и его пудовый кулак, будто гиря, обрушился мне под рёбра – прямо на печень.

Всё внутри вспыхнуло чистой, белой агонией, мгновенно разлившейся по всему телу, выжигающей сознание. Перед глазами взорвался калейдоскоп из искр, диафрагму сдавил спазм, и я выпустила из лёгких последние остатки воздуха.

И вдруг – грохот.

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки, заставляющий задребезжать стёкла в раме. Хватка сзади судорожно напряглась и тут же ослабла. Струна гарроты обвисла, а её владелец, будто подкошенный, рухнул на пол, увлекая меня вниз, за собой.

Второй бандит, застыв на секунду с пустым взглядом куда-то поверх меня, потянулся к пистолету. Я не дала ему.

Сквозь туман боли в боку и рвущий кашель, я напряглась, отщёлкивая призму и зажигая резак, и полоснула рукой перед собой – прямо по щиколоткам здоровяка.

Крик, нечеловеческий, отчаянный, наполнил кухню. Человек в штатском рухнул и забился на полу, хватаясь за надрезанную струёй пламени у щиколотки ногу, из которой хлестнуло бордовое.

Я откашливалась на четвереньках, пытаясь вдохнуть, когда услышала шаги. Обернулась.

На пороге квартиры с ружьём у бедра стоял старый Серхио. Лицо его, всегда такое ворчливо-равнодушное, сейчас выражало твёрдую, даже суровую решимость.

— А я-то думаю, — проскрипел он своим голосом, похожим на звук ржавой дверной петли, — кто это у меня всю ночь сверху ботинками топает? Бродят тут с самого утра, сантехники в штатском, чёрт их дери. А тут – тень на балконе и вся эта акробатика… Решил проверить, что за шушера шляется. А это ты, Лиза, оказывается, альпинизм тут устроила?

— Вы… вы хорошо зашли, — просипела я, с трудом поднимаясь. Каждый вдох отдавался огнём в боку. — Вовремя. Ещё бы немного…

— Конечно, вовремя! — он с неожиданной для его лет живостью забросил дробовик на плечо. — Запомни, дитя. В этом мире всё и всегда происходит вовремя. Ровно тогда, когда нужно. Ни минутой раньше, ни минутой позже. — Он посмотрел на меня так, будто видел не человека, а что-то иное – нечто, о чём уже написал в своей книге. — А теперь давай, беги отсюда. Пока другие не пришли.

Стиснув зубы – боль в боку пульсировала синхронно с сердцебиением, – я кивнула, прошмыгнула мимо него, сгребла в охапку ноутбук и выскочила на балюстраду. Дворик был пуст, кабриолет Софи стоял на месте. Крепко прижав к себе лэптоп, я ссыпалась с лестницы, плечом выбила заднюю калитку и понеслась сквозь проулок короткими, рубящими шагами, глуша дыханием нарастающую боль.

Бежевый паркетник стоял на месте – я добежала до него, распахнула дверь и ввалилась на заднее сиденье.

— Гони, — выдохнула я. — Гони сейчас же.

— Погоди! Что там было? — воскликнула Софи, порываясь перелезть через сиденье.

— Засада. Трое.

— А Жози всё это время молчала, — пробормотала Софи, и в её голосе прозвучала вина.

— Тебе ли не знать о средствах подавления, — пробормотала я, вращая головой по сторонам.

Тишина в салоне стала густой, как кровь, и в этой тишине Софи провела рукой по лицу, будто смахивая невидимую грязь, и нажала на десну.

— Пап… — голос её прозвучал сломанным эхом самого себя.

— Ты чего делаешь? — прошептала я.

— Пап, кто-то хочет нас убить. За нами… Подожди, пап… — пауза, в которой я почти слышала, как отец распекает непутёвую дочь и риторически вопрошает, во что она вляпалась. — … Возле дома… Не могу, пап. Мы не можем на месте… Кала Де Порт-Лигат… Хорошо… Спасибо… Спасибо, пап…

— Зачем звонишь?! — зашипела я.

— Папа поднимет группу, — сказала Софи.

— Сколько времени?

— Минут семь-десять…

— Куда? — бросила до того молчавший за рулём Игнасио.

— К заливу, — словно во сне, пробормотала Софи, а затем будто очнулась. — Но ты не поедешь. Вылезай, — приказала она.

— Я не могу вас бросить, — развёл руками Игнасио. — Ты же сестра!

— Я твоя старшая сестра! — её голос стал стальным. Она выскочила, обошла машину и распахнула его дверь. — Ты обязан меня слушаться! Нас ждут, а ты – лишняя цель. Уходи!

Игнасио замер, сжав руль, его пальцы побелели.

— Никуда не пойду. Времени нет. Мы едем или нет?

Тогда Софи наклонилась, её лицо оказалось в сантиметрах от его. Глаза горели такой яростью, такой первобытной решимостью защитить, что даже мне стало не по себе.

— Я отдала тебе эту машину, — процедила она. — Я её забираю. Пошёл. Вон.

Игнасио обречённо вздохнул – и сдался. Он вышел и растворился в проулке между домами, а через секунду Софи завела мотор. Паркетник рванул с места так, что меня швырнуло на сиденье, резина взвыла, оставляя на асфальте чёрные полосы, и мы вылетели из переулка в ослепительный солнечный свет.

Машина стремительно неслась по улице, гудок резал воздух, разгоняя пешеходов. За окном мелькали дома, а в голове крутились слова старика: «Всё всегда происходит вовремя». За стеклом пронеслась детская площадка – и я вспомнила, как меня вытащили из озера на Каптейне. Вовремя. Синяя полоса сверкнула между крыш – и я увидела, как дядя Ваня находит меня в заснеженном космопорте Кенгено. Вовремя.

Какая-то сила раз за разом оттаскивала меня от края. Но она же подталкивала вперёд, через кровь и потерю всех, кто был рядом. Я оставалась в одиночестве. Одна. Разменная монета в чужой игре.

Но не сейчас.

Я смотрела на затылок Софи, на её белые костяшки на руле, на тонкую светлую полоску кожи у виска, где ещё утром лежала моя рука.

Нет. На этот раз – нет. Если не получится уйти вместе, я останусь с ней до конца. И она… будет после меня.

— Лиза, глянь назад. — Голос Софи был ровным, но в нём звучала та же сталь, что и в разговоре с братом. — Чёрный джип, слишком резвый для этого потока.

Я обернулась. За три машины позади, прёт, сменяя полосы, огромный внедорожник цвета смолы. Хромированный зёв его решётки пожирал отражение дороги.