Страница 2 из 555
— Передачу подтверждаю, забирайте, — лениво отозвался Марк и нажал несколько кнопок на приборной панели.
— Швартовочный док номер сорок два, — удовлетворённо сообщил голос. — Приготовьтесь к проверке. Мягкой посадки…
— Что ещё за проверка? — напряглась я.
— Наркотики, взрывчатка… Ничего особенного. — Марк легкомысленно махнул рукой. — Здешние воротилы не особо разоряются на автоматику. В основном закупают простейшие системы, да и те – пользованные, с Земли. Так что это будет лёгкой прогулкой…
Навигатор просчитывал маршрут, принимая команды от автоматики Музея, и наш планер мягко нырнул в облака, следуя вдоль рассчитанной компьютером глиссады. Когда машина шла на автопилоте, мне всегда становилось не по себе, ведь мы отдавали свои жизни на откуп механизмам. А если что-то пойдёт не так – и наперерез выскочит другой челнок, или, чего хуже, тяжёлый грузовой корабль? В плотном облачном слое среагировать не успеешь – даже ахнуть. И сейчас мы спускались прямиком на досмотр. «Лёгкая прогулка», сказал Марк… Именно в такие моменты начинались совсем не лёгкие проблемы.
* * *
Планете дали имя «Джангала», «джунгли» на древнем санскрите, что в переводе означало «невозделанные земли». И имя, данное в надежде, стало пророчеством. Этот изумрудный ад давно манил человечество, задыхавшееся на Земле, но путь сюда оказался долог. Джангала, затерянная на краю Сектора, стала его шестой, младшей, дикарской дочерью, которую колонизировали нехотя, предпочитая более сговорчивые миры.
Колонизация едва ползла. Планета душила пришельцев: её атмосфера была сладковатым ядом, а респиратор выдавал каждый вдох как одолжение. Миллионы гектаров кишащих живностью непролазных болот под беспощадными ливнями стали вызовом человеческому высокомерию, и пионерам этого мира пришлось по-настоящему горько.
Джунгли за считанные дни пожирали поляны, выжженные под робкие, словно первые весенние проталины, поселения. Жилые модули тонули в трясине или опутывались лианами, как добыча. Воздух гудел от туч насекомых, чьи тошнотворные миазмы и переносимый бактериальный арсенал делали каждый неосторожный глоток пищи лотереей с выигрышем в виде мучительного забега к ближайшему ватерклозету.
Но именно эта смертоносная красота стала магнитом для учёных. Биологи и ботаники стекались сюда, словно алхимики, нашедшие рецепт золота. Энтомологи охотились за хитиновыми сокровищами, орнитологи – за птицами, чьи переливающиеся всеми цветами перья были воплощённым безумием природы. Генетики же в стерильных лабораториях вскрывали тайны доисторических тварей с их алмазной бронёй иммунитета.
Следом за наукой пришли и дельцы, почуявшие золотую жилу, и завернули ад в глянцевую обёртку. Джангала постепенно превращалась в гигантский парк развлечений для скучающих миллиардеров.
Продавалось всё: впечатления, острые ощущения и даже сам воздух, разлитый по баллонам с брендовой символикой. Заплати – и тебе устроят адреналиновое сафари по джунглям в поисках зубастого рипера-невидимки или охоту за бабочками, чья цена измерялась целыми состояниями. Жаждущие новых забав богачи привезли с собой звонкие деньги и ненасытный спрос на недостающие удобства.
И тогда родилось решение. Корпорация «Вэйтлесс Дайнамикс» быстро сориентировалась в ситуации, набрала подрядчиков, и авиастроители развернули кипучую деятельность по сооружению парящих платформ. Бесконечным серебряным ручьём с Земли через Врата пошли караваны транспортников, под завязку гружёных астат-водородными двигателями большой тяги, топливом и гигантскими газовыми аэростатами, и вскоре в средних слоях атмосферы повисла целая дюжина исполинских летающих городов.
Здесь, наверху было прохладно, но по-земному комфортно. Не было ни удушающей концентрации углекислоты, ни надоедливого гнуса, да и проливных дождей можно было избежать, подняв платформу чуть выше сплошного одеяла хмари.
Предложение рождало спрос, и вскоре орбитальные платформы стали пользоваться бешеным, лихорадочным ажиотажем – они обрастали, как коралловый риф, модульным жильём, магазинчиками и мелкими производствами, а снизу их подпирала всё более мощная подушка из аэростатов и движков…
И сейчас мы приближались к самой массивной платформе – суетливому полуторакилометровому муравейнику, который был витриной планеты и её пульсирующим сердцем. Здесь продавали всё – безделушки с местной символикой, одежду из дыхательных мембран, сдавали сияющие хромом гостиничные номера для избалованных туристов, а в ресторанах подавали инопланетные деликатесы, завезённые со всех уголков Сектора. Это место было дальнемагистральным хабом, через который проходили все жизненные соки маршрутов, идущих на Джангалу, с неё и через неё.
Цены за аренду площадей были запредельными, грабительскими – позволить себе поселиться здесь или открыть бизнес могли только толстосумы из влиятельных корпораций. Остальным же, кому не повезло оторваться от тины и воспарить в облака, приходилось сражаться в зелёном аду внизу, где Джангала по-прежнему правила бал.
* * *
Тем временем наш планер, словно крот, прогрыз туннель в мокрой туче и теперь медленно дрейфовал к огромному швартовочному шлюзу. Титановый бок Музея, плавно закругляясь, скрывался в стороне, а слева и справа от нас сквозь ливень проступали ряды очерченных яркими сигнальными огнями проёмов.
Кипело броуновское движение – внутрь станции всасывало глайдеры и небольшие грузовички, словно кит заглатывал планктон; наружу выплёвывало челноки и коробки грузовых дронов – юркие, мокрые, тут же исчезающие в молочной мгле.
Автоматика взяла нас за шкирку и поставила в очередь к одному из шлюзов, а из тучи над нами низвергался проливной дождь. Струи воды стекали по стёклам, и яркое голубое небо, из которого мы несколько минут назад рухнули сюда, теперь казалось выдумкой. Затылок пульсировал в такт дождю – как медный барабан, настроенный на боль. Из шлюза в стороне медленно и неуклюже выбирался толстяк в сине-белой «рубахе» – десяток двигателей держали его в воздухе, как десяток крепких друзей-подпорок. Борт медленно проплыл мимо, и я прочитала большие белые буквы: «Почта России».
— Вот и она, вездесущая, — пробурчала я, протирая запотевшее стекло. — Даже сюда своё корыто дотащили. «Диэйчэл» и «Амазон» уже сдулись, а эта всё летает и летает. Весь Сектор захомутала.
— И давненько. — Марк щёлкнул ногтем по приборной панели. — Скупали конкурентов пачками, а кого не купили – прихлопнули. Департамент Обороны накачивает их деньжищами, которые тебе, Лизуня, даже не снились. Вояки их гоняют туда-сюда, как почтовых голубей, только грузы у них зачастую – не письма, а пули, порох и всякая токсичная гадость… Такие вот «голуби» целыми стаями над Каптейном кружили, пока шла война…
— Забавно, — я прищурилась. — Страны уже давным-давно нет, а они до сих пор называются «Почтой России».
— Узнаваемость бренда, Лиза – это главное. Когда-то над этой компанией смеялись, про неё сочиняли анекдоты. Кто теперь об этом вспомнит?.. Как-то там было у одного из древних мудрецов… Сначала над тобой смеются, потом на тебя злятся, затем ты побеждаешь.
— Махатма Ганди, — вспомнила я.
— Да, он самый! — Марк многозначительно поднял вверх палец. — Страны давно уже нет, а имя осталось, и если тебе нужно быстро и качественно перевезти большую партию груза – к кому ты обратишься в первую очередь? Правильно! К тем, про кого сочинили больше всего анекдотов!
Наконец, грузовая махина скрылась в густой дымке, путь был свободен, и наш аэрокар вплыл внутрь. Стену дождя словно отсекло огромным ножом, и через несколько секунд глайдер коснулся металла демпферами на потёртом пузе. Двери поднялись, и Марк проворно спрыгнул на палубу. Я же натянула на мехапротезы чёрные кожаные перчатки, чтобы не «светить» лишний раз биотитан, и выбралась следом. К нам тут же подкрался регистрационный автобот и вежливо попросил документы. Пока Марк проходил сканирование и демонстрировал наши заготовки, я огляделась по сторонам.