Погоня за Судьбой

В горле встал раскалённый кляп из слёз и пепла. Я пыталась его сглотнуть – не вышло. Дыхание схватило, а перед глазами поплыл туман. Сидя на кровати, я вцепилась в фотографию, не в силах опустить взгляд, и глядела в расплывчатое пятно окна. Невыносимо было смотреть на эти лица. А из памяти, из всех её щелей полезли воспоминания. Они накатывали волнами, и каждая вгоняла под рёбра по лезвию.

Наваждения разворачивались вокруг, окружая, обступая, забирая дух. Это всё была не я, это было не со мной…

… Я сидела за деревом, обхватив колени протезами рук, и рыдала в голос. Я снова вспоминала родной дом на Кенгено, мягкие мамины ладони и большого мохнатого Джея. Я снова сбежала из-за стола, подальше от этого дома, который так напоминал мне мой родной, и укрылась в зарослях, чтобы никто не видел этих слёз.

Сзади послышались тяжёлые шаги, и рядом на жухлую траву грузно опустился дядя Алехандро. Я уткнулась лицом в колени. Ощутив плечом мягкое прикосновение его большой шершавой ладони, я вдруг почувствовала животный позыв сказать ему какую-нибудь гадость, но сказать ничего не успела – его голос задумчиво произнёс:

— Я догадываюсь, о чём ты грустишь. Мы не можем изменить то, откуда мы пришли. Но мы можем выбрать, куда идти дальше.

— Какой в этом смысл, если конец всё равно один? — всхлипнув, спросила я.

— Пять мудрецов заблудились в лесу, — бодро и жизнерадостно, как ни в чём не бывало, держал речь дядя Алехандро. — Первый мудрец сказал: «Я пойду влево – так подсказывает моя интуиция». Второй заявил: «Я пойду вправо – ведь "право" от слова "прав"». Третий предложил: «Давайте я пойду назад – мы оттуда пришли, значит я вернусь домой». Четвёртый был уверен в себе: «Я пойду вперёд – надо двигаться дальше, за лесом откроется что-то новое». А пятый сказал: «Вы не правы, есть лучший способ. Подождите меня здесь!».

Я выжидающе смотрела на дядю Алехандро.

— Пятый мудрец нашёл самое высокое дерево и взобрался на него, — продолжал тот. — Пока он лез, остальные разбрелись кто куда. Сверху он увидел самый короткий путь из леса и даже понял, насколько быстро остальные смогут добраться до его окраины. Мудрец понял, что, оказавшись над проблемой, решил задачу лучше всех, и теперь он был уверен, что сделал всё правильно, а другие – нет. Они были упрямы и не послушали его, настоящего мудреца…

— Есть проблемы, которые невозможно решить, дядя Алехандро, — возразила я. — Потому что возврата в прошлое нет. Время идёт в одну сторону.

Дядя Алехандро, крякнув, вытянул ноги, посмотрел на меня хитро и продолжил:

— Но пятый мудрец ошибался. Они все поступили правильно. Тот, кто пошёл налево, попал в самую чащу. Он голодал и прятался от диких зверей, но научился выживать в лесу и мог научить этому других. Тот, кто пошёл направо, встретил разбойников. Они отобрали у него всё и заставили грабить вместе с ними, но через некоторое время он разбудил в разбойниках то, о чём они забыли – человечность и сострадание.

Тут мой приёмный отец остановился. Задумался над чем-то, потом улыбнулся мне одними добрыми глазами.

— Раскаяние некоторых из них, — говорил он, — было столь сильным, что после его смерти они сами стали мудрецами и долго проповедовали его учение. Тот, кто пошёл назад, проложил через лес тропинку, и вскоре она превратилась в дорогу для всех, желающих насладиться лесом без риска заблудиться. Тот, кто пошёл вперед, стал первооткрывателем и побывал в местах, где не бывал никто, и открыл для людей новые возможности, удивительные лечебные растения и великолепных животных. Тот же, кто влез на дерево, стал специалистом по нахождению коротких путей. К нему обращались все, кто хотел побыстрее решить свои проблемы, даже если это не приведёт к развитию. И вот так все пятеро мудрецов выполнили своё предназначение. Потому что каждый уникальный путь – собственный. И он важен для человека…

— Как мне найти свой путь? — спросила я с надеждой в дрогнувшем голосе. Человек рядом со мной, казалось, знал все ответы на все вопросы.

— Он сам тебя найдёт, дочь, — ответил дядя Алехандро, поднимаясь с травы. — Вот увидишь. А теперь пойдём, поможешь мне с молотилкой…

… Открыв глаза, я сделала глубокий вдох и вытерлась рукавом. Вынув фотографию из рамки, бережно сунула её в карман. Быстрым шагом я вышла из комнаты, спустилась по лестнице и выбралась наружу через щель в заколоченном окне. Порывы ветра усилились, крошечные песчинки едва слышно барабанили о покатый полированный бок аэромобиля.

Глядя вверх, на распахнутые ставни окна на втором этаже, я мысленно попрощалась с домом, моим старым другом. Ветер бросал распущенные волосы мне в глаза, он теперь протяжно пел в пустом чреве дома, со свистом врываясь через щель в кухонном окне, гуляя по коридорам и играя ставнями в моей комнате. Мой старый друг дал мне напутствие и теперь прощался со мной.

Со смесью грусти и ощущения какой-то завершённости я села в аэрокар, и дверь бесшумно опустилась, отсекая прошлое. Впереди лежал мой путь…

* * *

Поля под глайдером большей частью были заброшены, порастая сорной травой и колючим бурьяном. По дороге к Олинале я видела лишь пару агродронов, медленно ползущих по земле. Они упрямо выполняли свою работу, вспахивая одно единственное необъятное поле, а следом за ними в поисках насекомых вдоль полосы развороченной почвы перепрыгивали с места на место многочисленные птицы.

На горизонте показался монументальный шпиль гостиницы – серая громада, чужая среди пасторальных пейзажей, будто выдернутая из мегаполиса и небрежно воткнутая сюда, в первое попавшееся место. Шпиль приближался, увеличиваясь в размерах, а впереди тусклыми пятнами проступали первые домики на окраине городка.

Олинала встречала меня тишиной. Городок поблёк, его некогда живописные домики утратили былую яркость. Мир за тонированным обтекателем застыл без движения, глядя себе под ноги в тщетных поисках собственных утерянных красок. Редкие прохожие понуро брели по своим делам. Неторопливо, будто в полудрёме, по узким улочкам ползли машины.

Опустив аэромобиль на полупустую стоянку напротив серой громады гостиницы, я пересекла подъездную улицу, поднялась по ступеням и вошла в здание. У стойки в тусклом свете меня встретил опрятный пожилой мужчина. Его взгляд был умным и внимательным.

— Здравствуйте, — сказала я. — Скажите, в пентхаусе наверху…

— Елизавета? — Он наморщил лоб, лицо его прояснилось. — Вы ведь та девушка, которая часто навещала господина Отеро?

— А вы, должно быть, были тогда дворецким? — вспомнила я.

— Да, точно! — Он обрадованно закивал. — Вы так изменились с тех пор… Эта форма вам очень к лицу. Очень рад вас видеть вновь! А я, как видите, получил повышение и теперь работаю администратором. Держу здесь всё в порядке и чистоте. Правда, сейчас не очень простые времена, поэтому спрос на гостиницу упал. Но ничего, работаем потихоньку, пусть и в треть номерного фонда… Если нас не закроют – будет уже неплохо…

— Я заметила, здесь вообще многое зачахло.

— Да, жизнь течёт, всё меняется, — вздохнул он. — Однако же, позвольте узнать, что вас привело сюда?

— Я ищу Альберта. Мне очень нужно с ним встретиться.

— О, я думаю, половина Пироса записана в очередь на приём к господину Отеро. — Мужчина снисходительно улыбнулся. — Господин Отеро наведывается сюда нечасто. Но он крайне популярен среди людей, и, уж поверьте, он не забыл о нашем маленьком городке…

— Вы не знаете, где он сейчас? Может, сможете дать мне его адрес или телефон?

— Увы, господин Отеро просил не сообщать его контактные данные кому бы то ни было. — Администратор виновато развёл руками. — Но я могу передать ему ваше сообщение.