Погоня за Судьбой

Глава XIII. Цивилизация нулевого типа

Когда-то мне казалось, что судьба – это извилистая дорога с поворотами, на которые можно свернуть. Но теперь я знала: судьба – это падение. Ты делаешь шаг в пустоту, и за этим шагом уже не твоя воля – лишь гравитация последствий, которая тащит вниз, сталкивая с другими падающими, пока вы все вместе не обрушитесь на какую-нибудь поверхность. Чтобы вновь шагнуть в пустоту.

Днём я села на гравицикл. Вечером под развалинами дома лежит маленький мальчик – и это не было совпадением. Это было уравнением, где я была переменной со знаком «минус». Я не знала, что с ним, выжил ли он, и если да – удалось ли спасателям его вызволить, но я точно знала – всё это произошло по моей вине…

Тело было раскалённой болванкой, брошенной в ледяную воду. Каждый мускул кричал о предательстве, а в небе надо мной едва заметно кивал головой тусклый уличный фонарь.

Наконец, я нашла в себе силы поднять голову и оглядеться. Город вокруг был не пейзажем, а состоянием – вечным шумом, вечным светом, вечным поглощением. И пять километров бега – это ничто. Меньше, чем шаг для этого исполина.

Бетонная дорожка огибала небольшой прудик, светлевший в сумраке серым ледяным пятном. За деревьями проступали многоэтажные дома, а небо сплошь освещалось заревом от тысяч и тысяч городских огней – значит я всё ещё находилась в черте города. Он был поистине огромен. Он вбирал в себя всё окружающее пространство, всасывал людей, дома и целые районы, расширялся, и конца ему не было видно. И сейчас я была уверена – попав однажды в этот город, я никогда не смогу выбраться. Он проглотит меня и даже этого не заметит.

Я снова была одна, без средств к существованию – пачка денег куда-то испарилась из внутреннего кармана, – но хотя бы в относительном здравии. Поёжившись и закутавшись поплотнее в изодранную куртку, я понуро побрела в сторону домов. Рваная ссадина в боку давала о себе знать, всё тело было будто до самой макушки залито свинцом, но мне ничего не оставалось, кроме как за эту ночь добраться до института и встретиться там с профессором Агаповым – его разовая лекция была запланирована как раз на предстоящее утро. Я не могла позволить себе упустить единственный шанс на встречу…

* * *

Возле домов, прилегая к улице, развалился торговый центр с огромной парковкой. Одна из вывесок гласила: «VR-клуб “Сладкие ягоды”». Название не сулило ничего хорошего, однако мне нужно было сориентироваться на местности, и я вошла внутрь. Галерея торгового центра встретила меня запахом мочи͐. Вдоль стены расположилась небольшая стайка доходяг в рванине. Они были худы – впалые щёки, сутулые спины и тощие фигуры выдавали в них молодых людей лет от двадцати до тридцати в крайнем истощении. Кто-то лежал на грязных картонках, раздавалось приглушённое, сбивчивое бормотание:

… — Я попробовала, и на вкус – прям гадкое-гадкое вино, протухшее. А оказалось, что это арбузный пломбир! Ты спроси меня, чего я хочу – я тебе скажу. Я хочу пломбир! Давай сходим в магазин и украдём ту бутылку вина, а потом сделаем из неё пломбир… Ну дава-а-ай…

Речь оборвалась, послышался стон, перешедший в плач. Прямо на меня, чуть приоткрыв рот, потухшим взглядом из-под полуопущенных век смотрел грязный наркоман в разгар прихода. Второй полулежал рядом с ним и сосредоточенно «ставился» в вену. Ещё один доходяга разгорячённо пытался что-то объяснить четвёртому:

… — И когда ты слышишь стук – это твоя рука пишет. На туалетной бумаге. Туалетная бумага пишет твою жизнь. Когда ты разбился, разломался на куски… Когда ты провалился сквозь пол, ты берёшь вот эту ёлку… И вкручиваешься с другой стороны. Ёлка здесь, а ты – тут…

Я шла по искусственно яркому, стерильному коридору, который пах гниением заживо, смертью и хлоркой. Слева – за слоем стеклопластика сверкали округлыми ягодицами и скалились белозубыми улыбками телевизоры с рекламой, а справа – у стены, в грязи и собственных испражнениях, замерев, отклячив челюсти, меня провожали взглядами бездонных чёрных дыр полдюжины наркоманов. Голограммы счастья с одной стороны – и настоящее горе с другой.

Взгляды наркоманов цеплялись, как когти – без любопытства, но с узнаванием. В их пустых глазах я видела не себя, а своё возможное будущее. Очередной срыв, очередная ошибка – и вот я здесь, рядом, прислонённая спиной к холодной плитке, бормочущая о пломбире из вина, слившаяся с этим грязным, пугающим человеческим ландшафтом напротив ураганного рекламного огня…

Впереди показалась большая вывеска “Сладкие ягоды”. Стоявший у входа охранник при моём появлении ощутимо напрягся, оглядел меня с головы до ног, но ничего не сказал – видно, привычен уже был к разного рода оборванцам. Я вошла внутрь.

Играла музыка. Тут и там на диванчиках, подключённые к нейрам торчащими из стен проводами, сидели, лежали люди, едва заметно подёргивая руками и ногами. Вдоль стены протянулся ряд дверей – над каждой из них висел монитор, который показывал происходящее внутри.

На экранах были люди. Кто-то стоял посреди мягких стен, бессмысленно крутя головой и размахивая руками. Кое-кто лежал на полу, содрогаясь в экстазе. В одной кабинке совершенно голый мужчина – в одном лишь шлеме – увлечённо сношался с ковровым покрытием.

Рядом со мной по стойке стучала кулаком всклокоченная, неопрятного вида полная девушка. Она истерично требовала:

… — Хотя бы один час! Я же твой постоянный клиент!

Молодой парень в очках за кассой, не выдержав, перешёл на повышенные тона:

— Вот именно, Нинель! Ты мой постоянный клиент – и задолжала мне уже за целый месяц!

— Я завтра принесу, клянусь! Мне очень нужно в «Лав Сториз»! Я не могу без неё!

Рядом появился охранник – небритый, с заспанным лицом. Вынул из-за пояса миниатюрный электрошокер и спросил:

— Мне её вывести?

Парень схватился за лицо, обречённо покачал головой и сел за компьютер.

— Не надо, Леонид Николаич. Не хочу я, устал уже от скандалов… Ладно, иди, девятая кабинка. Достала хуже горькой редьки. И если наследишь – хотя бы приберись за собой…

— Спасибо тебе, спасибо! — Нинель неуклюже запрыгала от счастья, сверкнула красными блестящими глазами и устремилась в дальний угол помещения, к одной из дверей.

Скрывшись, щёлкнула замком, а над дверью включился монитор, на котором Нинель судорожно натянула шлем и улеглась на мягких матах в призывной позе.

Я подошла и облокотилась на стойку. Молодой человек, отвлёкшись от монитора, оглядел меня – пыльную и грязную, в разодранной одежде, – и нахмурил брови.

— Подруга, тут не ночлежка, — бросил он. — Если тебе негде переночевать, иди куда-нибудь в другое место. В коридор к остальным или в метро, например…

Голос мой зазвенел металлом неожиданно для меня самой:

— Послушай-ка, дружок, я хоть и устала, но я здесь не на ночлег. Мне всего лишь нужна информация, и я её получу. Мне нужен компьютер с картой местности.

— А геолокацию в нейре включить не судьба? — развёл он руками в недоумении.

— Если бы всё было так просто, я бы сюда не пришла. А теперь, пожалуйста, скажи мне, какой из свободных компьютеров я могу занять на пять минут?

Я медленно, через силу, положила руку на стойку. Щелчок плазмера раздался негромко, почти вежливо. Из разодранного рукава выдвинулось «жерло» – продолжение моей руки, холодное, стальное, смертоносное. Я даже не смотрела на него. Я смотрела куда-то сквозь него, в стену.

— Компьютер. Карта. Всего лишь пять минут. Пожалуйста, не заставляй меня просить дважды.

Парень вздохнул так, словно я попросила его привести в порядок после себя одну из кабинок.

— Боже, — пробормотал он. — Как же вы меня достали… Что ни день – то какой-нибудь прикол… Вон там, возле колонны. Сейчас разблокирую.