Страница 139 из 555
— Да, мир полон чудес, — задумчиво протянула я. — И жизни не хватит, чтобы их все увидеть, но попробовать точно стоит…
Закрыв глаза, я вспоминала обо всём подряд.
Я рассказывала ему про великолепный лазурный песок и скалистые фьорды Пегаса, о чудесных добрых рыбах и «горизонтальных водопадах» Циконии, про две еë Луны – Арас и Айяс, про позолоченные облака Пироса на закате, о монументальных памятниках человеческого гения – величественных космических кораблях, марсианских городах и сияющих Вратах к другим мирам.
Я говорила, Саша слушал, а его дыхание на той стороне непреодолимой пропасти из пыльной пустоты стало ровнее. Слова мои текли сами, становясь тише, превращаясь в шёпот. Гул двигателей, крики спасателей, скрежет металла – всё это отодвинулось, стало далёким, как шум моря за стеной. Веки налились свинцом.
Последнее, что я помнила – тепло моего дыхание, что возвращалось ко мне от холодной каменной щели, и тихое посапывание Саши там, в темноте. Потом и я провалилась – не в сон, а в бездонную, чёрную усталость, где не было ни взрывов, ни разрушений, ни нас самих…
* * *
Что-то холодное и сухое посыпалось за воротник, на шею. Я дёрнулась, и сознание врезалось в реальность, будто пуля в броню. Бетонная крошка падала сверху за шиворот, наверху гремело, скрежетало, гудели моторы. Сколько прошло? Минута? Час?
В горле пересохло. Я позвала, и голос был сиплым от пыли:
— Саша?
— Я здесь, — испуганно отозвался мальчик из темноты. — Что происходит? Почему всё трясётся?
— Не знаю. Я думаю, спасатели подобрались вплотную, и скоро нас спасут. Я сейчас, малыш, сейчас…
— Не уходите, пожалуйста…
— Я буквально на минуточку!
Выбравшись из квартиры, я поднялась по лестнице к плите, перегородившей пролёт, и вылезла наружу. Над городом стояла ночь, но мглу разреза́ли лучи прожекторов. В стороне дымил потушенный склад, на пустыре уже были развёрнуты несколько брезентовых палаток, а прямо над развалинами, чуть покачиваясь в воздухе, пари́ла огромная разлапистая летающая машина с десятком антигравов, исторгающих ярко-голубое свечение. Из брюха машины тянулись толстые тросы, на которых висела широкая и щербатая, словно обкусанная исполинскими челюстями, плита. Машина медленно отплывала в сторону, а внизу, под ней несколько спасателей в форме, подняв голову, размахивали руками. Один из них держал возле лица рацию.
Спасатель заметил меня, и его глаза округлились от профессионального ужаса – он увидел не человека, а проблему, которую нужно срочно удалить со своего участка.
— Спускайтесь! — приказал он. — Немедленно! Вам нельзя здесь находиться!
— Я не могу! — крикнула я в ответ.
Взглянув вниз, я увидела рядом с кучей камней пару полицейских фургонов, от которых тут же отделились несколько тёмных силуэтов и принялись взбираться вверх по склону. Что-то во мне ёкнуло, и я задним умом поняла – это за мной.
Я повернулась к спасателю и крикнула:
— Возвращаюсь к мальчику! Спасите его, он очень на вас рассчитывает!
После чего развернулась, ссыпалась по ступеням к плите и пролезла обратно в лестничную клетку. Я обещала ему вернуться – и я вернусь. Добравшись до заветной щели, я упала на живот и устремила взор во тьму, из которой раздавались тихие всхлипы.
— Я тут, с тобой. Они уже почти вытащили нас, скоро ты будешь свободен!
Он не ответил, но всхлипы прекратились. Сверху доносились голоса, приглушённые толстым слоем камней – кто-то отдавал команды. Вдруг сухо, гулко захрустело, и стены задрожали. На голову полетела пыль, и плита, нависавшая над узкой щелью между мной и Сашей, с грохотом просела. Мальчик вскрикнул, на меня посыпались осколки камней, я прикрыла голову руками и закричала:
— Саша! Саша, отзовись!
Плита шумно обрушилась на пол, захлопывая щель и отделяя меня от мальчика, и в это же мгновение через дверь в квартиру ворвались двое крупных бойцов спецназа в полном облачении, нацеливая на меня стволы. Один из них громко скомандовал:
— Не двигаться, руки за голову! Медленно повернуться! Встань и иди ко мне, без резких движений!
— Там под завалом ребёнок! — крикнула я.
— Я сказал – не дёргаться! Одно резкое движение – и я открываю огонь!
— Я должна его спасти!
Отвернувшись от него, я встала на колени, схватилась за край плиты и принялась в отчаянии дёргать его. Плита была неподъёмная, ничего не получалось, я со скрежетом тщетно обдирала биотитановые пальцы о щербатый бетон.
В бок, под рёбра, вонзилась ледяная молния. Тело скрутило судорогой, мышцы взбунтовались, отказываясь слушаться, и по телу покатилась волна мучительного электрического разряда. Инстинкты перехватили управление – и я рванулась всем телом на источник удара, как змея на тепловое пятно. Тело, вложенное в удар, встретило жёсткий пластик бронежилета, что-то хрустнуло, и полицейский, не ожидавший контратаки конвульсирующего тела, потерял равновесие, зацепился за шифоньер, и вместе с ним загремел на пол.
В одну секунду оказавшись возле опрокинутого бойца, я схватила выпавший из его рук автошокер и взяла на мушку второго, стоявшего у самого выхода.
— Бросай оружие! — крикнула я, целясь ему в голову ходившими ходуном руками.
— Ты соображаешь, что делаешь? — спросил он, медленно опуская ствол.
— Я ухожу! И не вздумай мне мешать! Ствол на пол – и в сторону!
Украдкой оглянувшись назад в ожидании подкрепления, он аккуратно положил оружие и сделал пару шагов в сторону кухни. Другие бойцы будут здесь в любую секунду, меня спасала лишь стеснённость пространства, поэтому нужно немедленно уходить!
Удерживая спецназовца на прицеле, я выбралась из квартиры, и в этот момент сверху, в пролёте показалась тень. Вскинув шокер, я зажала гашетку, и оружие с треском выплюнуло в стену серию голубых разрядов. Преследователи замешкались, а я швырнула ствол на лестницу и буквально нырнула ногами вниз, в узкую щель между ступенями и крупными обломками камней, в следующий пролёт. Затрещала материя куртки, о ржавую арматуру скрежетнул биотитан, что-то больно впилось мне в бок – и вот я уже внизу, а туда, где я только что была, ударил разряд.
Отверстие заслонила тень, и кто-то крикнул:
— Сдавайся, призрак! Не усугубляй, ты себе и так уже срок подняла!
— Вам надо спасти ребёнка! Это самое главное! — прокричала я, спускаясь вниз, в темноту, и упёрлась в решётку, отделявшую заваленное фойе первого этажа от спуска в подвал. В лицо дохнуло затхлостью, меня окутал тёплый пар.
Голос сверху гаркнул:
— Если бы не ты и твои подельники, никого не пришлось бы спасать!.. Маски надеть, будем выкуривать хорька! Аметист, гони сюда бригаду, надо ещё одну плиту поднять!
— Пашковский, выставляйся с той стороны! — прозвучал второй, хриплый голос. — Она не должна уйти!
Металлический предмет застучал по полу, что-то хлопнуло, пронзительно завоняло едким дымом. Зажмурившись, плазменным резаком я отсекла замок с решётки, спустилась на последний пролёт и стала пробираться вперёд почти по колено в жиже. Дальше, во тьме, шумела вода – по всей видимости, обрушением были повреждены трубы.
Мир плыл. Пол под ногами то уходил в сторону, то вздымался навстречу. В висках стучали отголоски шокера – тупые, назойливые, как отбойный молоток. В боку не просто саднило – там будто сидел раскалённый гвоздь, с каждым вдохом входивший всё глубже. По коже бегали фантомные мурашки – эхо разряда, который всё ещё жил в нервах. Воздух пах сыростью, ржавчиной и… слезоточивым газом. Он уже здесь.
Пламя резака разгоняло тьму, выхватывая идущие вдоль стен трубы и тёмные проёмы по бокам. Шаря глазами во тьме, я пыталась высмотреть спасительный выход. Метнулась направо, откуда, как мне показалось, задувал свежий воздух. Решётка! Маленькое окошко под потолком, забранное решёткой.