Погоня за Судьбой

Глава VII. «Весёлый Саймек»

Приближался праздник, и московские улицы были заполнены людьми. Поначалу казалось, что на меня все смотрят – видят насквозь, знают о моём поддельном лице, читают настоящую пустоту внутри меня, – но вскоре это неловкое ощущение исчезло. Я была для них таким же призраком, как и они для меня. Разница была лишь в том, что я это осознавала, а они – нет. Они были частью этого муравейника, щепками, трясущимися в огромном стальном тазу. Секундный взгляд, шаг мимо – и я больше никогда не увижу этого человека, он растворится в толпе так же внезапно, как возник мгновением ранее.

Тут и там в потоке мелькали те, кто пытался выделиться. Светящиеся бионические глаза, сияющие отполированным хромом руки, ноги или даже голова, странные причёски, полупрозрачная или светящаяся одежда – в большом городе странность была рядовым явлением. Её замечали и через секунду забывали. Все были заняты собой, своими мыслями, своим маршрутом. И все, как один, смотрели себе под ноги – тротуары были завалены осколками стекла, обрывками бумаги и полиэтиленом. Воздух был густым от выхлопов и пропитан едкой гарью.

Сверившись с интерактивной картой на перекрёстке, я нашла искомую гостиницу, выбрала направление и побрела вдоль тротуара. Оживление нарастало с каждым кварталом, приходилось лавировать в потоке людей, а высокие дома сменились каньонами из небоскрёбов, стены которых, покрытые рекламными экранами, упирались прямо в низкое, задымлённое небо.

У стен, а порой прямо посреди тротуара дымились импровизированные костры в бочках, возле которых теснились и грели руки грязные люди в лохмотьях. Фасады зданий пестрели витринами крошечных магазинчиков, мерцали огни неоновых вывесок, в высоте плыли и таяли голографические проекции, сменяли друг друга рекламные слоганы и названия брендов. Через улицу была перекинута массивная крытая галерея, соединявшая два небоскрёба-близнеца, а со всех сторон струилась какофония звуков – выкрики рекламных болванчиков, агрессивная и зазывная музыка, гул автомобилей, людской гомон. Сквозь лавину звуков иногда прорывались различимые выкрики:

… — Шаурма! Люля-кебаб!..

… — Нейрофоны, дёшево!..

… — Девочки на любой вкус и кошелёк!..

… — Игровые автоматы и ставки! Заходи, не прогадаешь!..

… — Погрузись в мир виар-фантазий!..

Над забитой машинами дорогой с гулом пронёсся патрульный квадрокоптер, лихо лавируя сквозь паутину проводов и рекламных растяжек. Следом за ним, будто дожидаясь разрешения невидимой диспетчерской, из переулка вынырнул дрон с плоской коробкой под брюхом. За ним ещё один, и ещё… Целая вереница беспилотников, жужжа, тащила грузы всех форм и размеров, а люди у горящих бочек провожали их взглядами, в которых читалась привычная, глубокая усталость. И голод.

Впереди, у лавки с шаурмой, стоял бело-голубой фургон с мигалками. Возле него копошились полицейские в синих костюмах, со щитками и наколенниками, с тяжёлыми автошокерами наперевес. Стараясь вести себя естественно, я расслабленно, в потоке людей проследовала мимо полицейских, двое из которых шумно заламывали какого-то пьяного балагура. Ещё двое тащили в фургон смуглого мужчину – видимо, хозяина точки. Тот вяло упирался, и голос его звенел испуганной фальшью:

… — За что меня? Я ничего не нарушил!

— Это эпидстанция будет разбираться, нарушил ты или нет. А мы тебя задерживаем до выяснения… Огурцы, которые ты под лаваш режешь, кривые? Кривые!

— Мамой клянусь, покупал у «Овощтрейда», одобренные! Сертификат могу показать!

— Овощтрейдовские прямые и длинные, а у тебя кривые и короткие. Значит, контрафакт! А ну, пошёл!

— Я не виноват! Мне подкинули!

Торговец получил палкой под рёбра и исчез в чреве фургона, а дверь с лязгом захлопнулась. Коп прицепил дубинку к поясу и скользнул по мне взглядом. Для камер я была невидимкой, но живой взгляд – совсем другое дело. Я отвернулась, сохраняя темп, мысленно умоляя, чтобы он не начал меня сканировать – потому что тогда он наткнётся на блокиратор.

Но мне повезло. Оказавшись на расстоянии, я выдохнула, пружина моего тела разжалась, и вскоре впереди показался искомый переулок. Гостиница, судя по табличке возле тёмной арки, располагалась там, и я свернула во тьму.

Улица осталась позади, здесь было пустынно и грязно. Словно по рукотворному каньону, меж двух высоких стен, усеянных нависавшими кондиционерами, я шла вперёд по узкому переулку. На асфальте лежали мокрые кучи хлама, вдоль стен стояли серые мусорные баки, тут же рядом, укрывшись картонками, лежали пара бомжей. Мимо, пошатываясь и бормоча что-то себе под нос, проковылял доходяга. В глубине переулка, резонируя от стен, возник басовитый рык, и показались лучи фонарей. Я едва успела прижаться к стене, как сквозь проезд в сторону улицы, разбрасывая валявшийся на дороге мусор, пронеслась целая группа байкеров на огромных мотоциклах. Воздух задрожал, заложило уши.

Когда грохот стих, я вышла в тёмный дворик, уставленный мотоциклами и ховербайками. С трёх сторон его обступали старинные пятиэтажные развалюхи с неизменными блоками кондиционеров-очистителей под окнами. Одно из зданий на уровне второго этажа венчала красная неоновая вывеска: «Бар “Весёлый Саймек”», а соседнее – мерцающая голограмма с надписью: «Гостиница “Утомлённому – отдых”».

Возле входа в бар толпилась шумная компания пьяных молодых людей непонятного пола, затянутых в кожу. Пахло мочой, дешёвым алкоголем и гарью, в отдалении кто-то надсадно орал, а над всем этим великолепием, загораживая небо, развернулось грязное брюхо широкой эстакады, проложенной прямо над малоэтажными домами.

«Интересно, полиция сюда вообще заглядывает?» — мелькнула мысль.

Это жутковатое место казалось мне идеальным убежищем – наверняка, давно проверенное и примелькавшееся заведение. Подконтрольное полиции и прикормленное – ведь лучше иметь на карандаше знакомый притон, нежели прихлопнуть его, а потом искать дюжину новых, отлавливая разбежавшихся завсегдатаев.

Я проследовала ко входу в гостиницу и, обогнув лежащее пьяное тело, толкнула дверь. Пара бритых наголо вышибал встретили меня оценивающим взглядом. Следуя через холл к стойке регистрации, я заприметила блестящий хром на запястьях их скрещенных рук – тоже мехи. Значит, с этим городом я найду общий язык.

Пожилая дама с тёмными кругами под ярко накрашенными глазами встретила меня из-за стойки натужной улыбкой. Я тихо поинтересовалась:

— Сколько стоит приличный номер? И желательно – окнами не в этот расчудесный двор.

Она назвала сумму и добавила:

— Шторы плотные.

— Шторы? — тупо переспросила я.

— Чтобы дроны не заглядывали, — с раздражением пояснила она, будто нечто само собой разумеющееся.

Я задумчиво кивнула, с трудом, одной рукой достала свёрнутую пачку денег, отсчитала несколько купюр на сутки вперёд и расплатилась. Собралась было уходить, но вспомнила о своей главной задаче.

— В номере есть проводной интернет?

— Шутишь, милочка? — всплеснула руками женщина, звякнув аляповатым браслетом. — Двадцать второй век на дворе! Какие провода, когда у нас полное спутниковое покрытие? Или ты деку не потянула?

— С некоторых пор предпочитаю не пускать в голову посторонних. Включая сетевой трафик.

— В таком случае, придётся доплатить.

Я без возражений вытащила ещё одну купюру.

— Четвёртый этаж, направо, — улыбнулась женщина одними губами. — Вот ваша карта…

— И ещё кое-что, — я понизила голос. — Никто не должен знать, что я здесь.

— Вот как? — Она приподняла тонкую нарисованную бровь. — Тогда придётся доплатить ещё. За анонимность.

— Разве конфиденциальность гостя – это не правило? — нахмурилась я.

— Доплата или никаких правил, — равнодушно сказала она. — Выбор за вами…