Страница 33 из 254
Да, Кара вампиров терпеть не могла. Не убивала только потому, что я запретила. Сказала, что просто не стану с ней работать, если хоть один кровосос окажется мёртвым. А вот калечить и пугать их ей никто не запрещал. В клане сумеречных нас теперь, вообще, в чёрный — «для особо опасных» — список занесли. Напарница пообещала главе, что клыки ему вырвет. Прям так и сказала: «Оставлю тебя жить без достоинства». Он позеленел, побагровел и всё нам отдал. А в следующем клане — у летающих — нас уже встречали, как давних знакомых. Дрожали, жались по углам, но, помня, что их достоинства очень рискуют, нашим бесчинствам не препятствовали.
— Один у меня вопрос, — продолжал оборотень. — Почему вампиры?
Смотрю на него. Молодой, сильный, красивый. Не лишён, вероятно, обаяния и, уж точно, внимания женщин. Один минус — похоже, умом обделённый.
— А кого? — терпеливо спросила я.
— А зачем? — очередным вопросом ответил мужчина. Говорю же, недалекий. Возможно, глупый, может — тупой. Тут вариантов масса. За пятнадцать минут не определишь. — Пятьдесят четыре нападения. По нашим данным, вы попали в четыре чёрных списка и три красных.
Так себе у них информаторы, решила я, потому что списков было больше — четырнадцать чёрных и восемнадцать красных — «просто не связываться». Ещё пару суток был один зелёный — «взять и изучить». У клана перворождённых. У них, вообще, самомнение зашкаливает. Но самомнение против Кары не работает, а я без неё практически не передвигаюсь. Поэтому теперь я могла даже спокойно дать щелбан перворождённому, а он бы сказал «спасибо». Жёлтый список: «Делать вид, что всё идёт, как надо, несмотря ни на что». Хороший список. Иногда мне кажется, я в таком живу.
— В нашем городе четыре расы. Люди не сделали мне ничего плохого. Маги только своей наукой и дышат. Кто, если не вампиры? — спросила, как будто говорю с первоклассником, а не со взрослым мужчиной.
— Оборотни?
Искренне рассмеялась.
— Оборотни, — задумалась, как охарактеризовать их лучше всего, — невыносимо… до зубного скрежета или кожного зуда, как бы вам сказать, правильные.
— Правильные? — переспросил патрульный, горделиво выпятив грудь.
— Ага, — охотно закивала я, — скучные, заурядные, неинтересные.
— Чего? — мужчина вмиг переменился, желваки на лице заходили ходуном, а сам он за долю секунды оказался напротив меня. Хорошо, между нами был стол. Иначе меня бы, кажется, сожрали и не поморщились. — Какие-какие?
— Ну… вы такие… «Во главе всего закон», — я попыталась спародировать министра внутренних дел Гаарда, который тоже был оборотнем, — «всем соблюдать закон», шаг вправо, шаг влево — встреча с щенячьим патрулем.
И вот тут, шутки шутками, но я явно перегнула палку. А за палкой, как известно, любой щенок, простите, пёс, простите еще раз, оборотень, который, конечно, волк, — рванёт. Он и рванул. Стол мгновенно полетел в одну стену, стул, уже без меня, — в другую, ну и напоследок на моей шее сомкнулась громадная лапища — оборотень частично трансформировался.
— Какой-какой патруль? — яростно прорычал этот представитель получеловека-полузверя, глядя мне в лицо.
— Очень и очень красивый, — с придыханием прошептала я. Так как оборотень не в моей весовой категории, пришлось пробивать дорогу к воздуху другими методами. — И такой мужественный, смелый, сильный, — мужчина замер, а хватку ослабил, — великолепный, непревзойдённый, умопомрачительный, крышесносительный, бурегасительный, бомбоустранительный и лишь совсем немного — заурядный.
Его глаза недобро блеснули, а потом меня подхватили на руки и перекинули через плечо. И это меня-то? Я, конечно, обвиняемая, и всё такое. Но через плечо?
— Если перестанешь нести эту чушь, есть шанс, что я передумаю, — сообщил оборотень, покидая комнату допросов и быстро идя по коридору.
— Фи-ии, — протянула я, — а мне ведь на секундочку даже стало интересно.
Мужчина дёрнулся, видимо, прикидывая стоит ли пару раз задеть мной стену, а потом пошёл быстрее.
— Значит, неинтересные, — на ходу рычал он, — скучные…
— Заурядные, — поддержала я.
Опять дёрнулся. Резко толкнул дверь и кинул меня на мягкий диван уже, видимо, в своём, кабинете. Похоже, иду ва-банк.
— До зубного скрежета, говоришь, — тоном, наполненным холодной яростью, продолжал он, — кожного зуда… заурядный… неинтересный… скучный…
Говоря это, он медленно шёл ко мне. Про его красоту не соврала. Удивительно притягательный. Широкий торс, гибкое, мощное тело, при этом движения плавные. И взгляд такой пленительный, зовущий, соблазняющий.
— Не надо на меня так смотреть, — не без труда подавляя дрожь в голосе, попросила я.
— Как? — хищно улыбнулся мужчина.
— Да вот так… с этой страстной поволокой, — замер, явно ожидая подвоха, и я не подвела. — Внешность-то у вас тоже заурядная… глупо смотритесь…
— Чего? — оборотень остановился и тяжело задышал. Яростно даже. С явным негодованием. Всё-таки права я была. Отшивают такого редко. Да и заурядным его никак нельзя назвать. Но пока у меня получается, буду придерживаться выбранной концепции.
— Вам, вообще, чего надо? Начинали с допросной, заканчиваем кабинетом. Вы меня за кого принимаете?
Ответить мужчина не успел, телефон на столе издал звук входящего сигнала, а уже через секунду мужчина на том конце провода, начальственным тоном, поинтересовался:
— Эрин, куда ты пропал? Что с делом вампиров? Эш, согласилась на сотрудничество?
Оборотень, который, оказывается, был совсем нескучным, молча нажал кнопку отключения связи. Отвечать он не стал. Сложила руки на груди и уже по — хозяйски расположилась на диване.
— Значит, сотрудничество, Эрин. И когда вы планировали мне это сообщить? — покачивая ножкой поинтересовалась я, — Просто любопытно. Это до или после того, что среди вашего народа называют спариванием?
Всё. Если раньше у меня ещё были «какие-то палки», которые помогали оборотню сдерживаться, больше их не осталось.
— Чего? Да что ты о себе возомнила? — прорычал он и стремительно оказался напротив меня. При этом ладонями он, сжал спинку дивана, а я оказалась в кольце его рук. А ведь кто такой этот Эрин Синк, я знала. Глава ночного патруля. С ним считались, его слушались, им восхищались. И женщины… Да, этому не отказывали.
— Правильный, — выдохнула ему в лицо, — и скучный.
И у кого-то сдали нервы. Стало понятно, почему не отказывают. Слишком напорист. Берёт то, что хочет. Сразу. Без долгих прелюдий. Подтвердил. Поцеловал. Пылко, с жаром. Так, что у меня внутри всё задрожало и разом перевернулось. Совсем незаурядный. Совсем нескучный. И очень-очень интересный, потому что мне не хотелось, чтобы он останавливался. Телефон снова зазвонил, а по внутренней связи прозвучало раздражённое:
— Эрин, куда ты дел девчонку? У нас на неё очередь из семнадцати глав вампирских кланов. Они мне уже все каналы связи оборвали.
Он отстранился от моих губ и, глядя мне в глаза, прорычал начальнику: «Не отдам».
На том конце замолчали. Надолго. У кого-то явно начался и кожный зуд, и зубной скрежет одновременно.
— Слушай, давай договоримся, просто. Мы же должны были её передать. Забрать своих. Там двадцать агентов патруля!
Связь с нашей стороны снова вырубили. Без комментариев. Молча.
— Вы не отправили Кару к штрафникам, — спокойно сказала я, а оборотень кивнул. — Я догадалась об этом, как только ты начал вести допрос. Если у вас моё досье, то про неё вам тоже всё известно.
— Я не отдам тебя вампирам, — тоном, не терпящим возражений, сказал он.
Я развела руками, мол, «ты, конечно, крутой, но не знаешь, о чём говоришь». Это с Карой меня не мог ни взять, ни выследить никто из кровососов. Она — чистильщик. У неё особый дар. А вот если её засадили в крепость — я беззащитна. Эрин ведь не будет со мной нянчиться постоянно. В глубине души оборотень тоже это знал. Встала, подошла к нему вплотную, так, чтобы наши тела соприкоснулись, и вместо слов притянула к себе и поцеловала. Уже сама. Я тоже всегда брала то, что хотела. А сейчас мне хотелось наслаждения, блаженства, глубокой нежности, которая приходит на смену страсти. Хотелось надышаться жизнью, почувствовать себя любимой и желанной женщиной и раствориться в этих ощущениях. Но оборотень не ответил, и в кабинете в одно мгновение стало холодно.