Назови мое имя

— Почему у тебя волосы цвета морской волны? — раздался голос из темноты. 

Глаза девушки отчетливо различили силуэт мужчины, который стоял, облокотившись о стол.

— Моя прабабушка была сиреной, — ответила она, поднимая глаза к потолку, надеясь таким образом отвлечься от накатившей тошноты. 

Отец рассказывал, что красавица Эсса с волосами цвета морской волны спасла ее прадеда во время шторма. Молодой мужчина понравился сирене, и она часто приходила к побережью, где проводила время с Эриком — лордом, владельцем верфей, лесных угодий и кораблей. А затем она забеременела. Эрик заставил сирену поклясться, что она не причинит вреда ребенку и живым отдаст его отцу.

Преждевременные роды оказались тяжелыми. Сирены не могли помочь ребенку-полукровке, не желавшему покидать материнскую утробу. Так как Эсса поклялась не вредить сыну, она обратилась за помощью к людям. Кровь земного ребенка позволяла ей ступать по берегу. Ведьма помогла сирене, но не успела вернуть женщину в воду. И так как других детей у Эрика больше не появилось, он со временем признал незаконнорожденного сына, сделав своим наследником.

— Ты уже не похожа на полукровку, ­— прошипел сирен и отпил из зеленого бутыля. — Ты почти как мы. Мне кажется, я слышу, как внутри тебя плещутся волны.

Он подошел к ней совсем близко.

— Хочешь? — спросил сирен, протянул ей ром и улыбнулся, демонстрируя ряд белоснежных, чуть заостренных зубов. 

Она поспешила сделать шаг в сторону, но в следующее мгновение оказалась прижатой к прохладному телу мужчины. Рука Шина, покрытая до локтя чешуей, обняла ее за талию. Девушка опешила от подобного поведения. Раньше сирены ничего подобного не позволяли! Что изменилось? Что?

— Пей, — сказал парень, прислоняя горлышко бутылки к ее губам.

— Я не… — пробормотала она.

— Пей, — повторил Шин, вливая в нее глоток.

— Отпусти меня, — прошептала девушка.

— Не получится, — возразил сирен, вливая напиток в рот Зеленовласки. — Я тебя выбрал.

 Жидкость была горьковато-сладкой, вязкой, терпкой, с привкусом красного перца. Девушка поперхнулась с непривычки. Первый раз она пробовала нечто крепче вина. И это нечто пьянило уже с первого глотка.

Дыхание перехватило. Она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь вернуться к прежнему состоянию. Ноги подкосило, и сирена вцепилась в предплечья мужчины, чтобы не упасть. Но, кажется, помощник капитана истолковал этот жест по-своему.

— Как тебя зовут? — спросил Шин шепотом и дотронулся языком до скулы Зеленовласки. 

— Не помню, — прохрипела она, когда у нее наконец-то получилось сделать вдох. Сирена чувствовала, как внутри нее разгорается жар от рома, как голова начинает кружиться сильнее. 

— Это из-за проклятия? 

Кивнула, пытаясь сохранить ясность мыслей. Оперлась рукой о дверной косяк. Чуть-чуть наклонила голову вперед, чтобы было легче дышать. Второй попыталась оттолкнуть помощника капитана, но тот даже не обратил внимания на этот жест.

Прохладные пальцы мужчины спустили лямки платья, обнажая плечи, стягивая лиф, прикасаясь к груди. Прохладные губы дотронулись до ключицы. 

Она хотела было позвать Ролло, но сирен успел закрыть ей рот поцелуем — холодным, словно кусочек льда проскользнул по губам. А затем этот же лед стал чертить влажную дорожку от губ к шее, и ниже — к плечу. Девушка вздрогнула, вновь попыталась закричать, но ладонь левой руки проворно зажала ей рот.

— Тсс, — сказал сирен. — Не бойся! Сегодня редкое время, когда можно все.

Вторая рука мужчины проникла к ней под юбку, сжала ягодицу, и сирена скривилась от боли, затем ладонь сирена скользнула по бедру, а после поднялась к животу и стала его поглаживать, почти бережно, нежно, чувственно… если бы это была рука любимого мужчины, а не вторжение без спроса и согласия.

Девушка пыталась царапаться, но Шин лишь тихонько посмеивался. Его ладонь уже сместилась к низу живота и продолжала свое движение ниже, пальцы коснулись белья, оттянули тонкую ткань, прикоснулись к складочкам между ее ног, отчего по делу Зеленовласки прошла неприятная дрожь, углубились внутрь, совершая круговые движения…

— Отпусти ее! — раздался голос — страшнее, чем раскат грома посреди черного океана. 

Девушка скосила взгляд и увидела Ролло, который стоял на лестнице. Сердце радостно подскочило, и когда холодные пальцы сирена разжались, она бросилась прочь, так быстро, как только могла, придерживаясь ладонями за стены. Ударилась плечом, так что на бледной коже проявился синяк, но даже не почувствовала боли.

Сердце бешено колотилось. Оказавшись в каюте, она упала на тахту и перевела дыхание. Из глаз потекли слезы. Головокружение вернулось, а с ним пришла и тошнота. Вот только отчего? От магии луны? От выпитого рома? Или от осознания того, что чужой, совершенно незнакомый мужчина едва не сделал ее своей? Или от понимания, что голландец перестал быть для нее безопасным местом?

Хотя, Древо! Когда корабль не был для нее опасным? Когда она успела забыть о своем странном статусе? Шаткое положение в команде. Шаткая палуба под ногами. То туманы, то шторма, то духи, а теперь и сирены… но почему? Они раньше ничего подобного не позволяли.

Пересилив себя, она стянула платье и брезгливо отбросила его, точно половую тряпку, в сторону, поспешив натянуть на себя серое шерстяное. Зеленовласку знобило, затряслись губы, как будто она оказалась на солнечном свете.

Ей казалось, что от кожи неприятно пахнет водорослями, но отправиться на кухню, чтобы приготовить какой-нибудь настой с жасмином и обтереться им, не было ни сил, ни желания. А еще ей было просто страшно. Ведь если подобное пришло в голову Шину, то, наверное, может и остальным прийти?

«Сегодня редкое время, когда можно все», — выплыли из памяти слова помощника капитана.

Она вспомнила, что у Ролло в секретере хранились несколько склянок с лекарствами. Осмотрев содержимое бутыльков, она выбрала настойку корня валерианы от головной боли. Уж лучше терпеть запах этого растения, чем запах Шина. Она заметила, что на запястье осталась маленькая чешуйка — Зеленовласка поспешила снять ее с себя и выкинуть.