Назови мое имя

С момента посещения острова в буднях сирены и Ролло многое изменилось — мир солнечного света для них закрылся. Как ни пыталась Зеленовласка выяснить причину — тщетно, капитан не хотел ничего обсуждать.

При любом посягательстве на свою «тайну» Ролло отстранялся и тут же уходил, девушке оставалось только смотреть на его прямую широкую спину. И так как «Свобода» перестала посещать днем бухты, порты и прибрежные городки, лишь бороздила серые холодные воды внутри полосы тумана, то терпеть молчаливого угрюмого спутника оказалось настоящим испытанием. Но девушка решила пока что оставить попытки выяснить причину таких резких перемен.

Дни стали сырыми и колючими, как туман, отделивший Северные острова от Мира. С влажных парусов и канатов постоянно капало, так что с первого раза было трудно разобрать: то ли это стекает вода, то ли моросит. Находиться на палубе стало крайне неприятно.

С наступлением дня корабль превращался в «призрака». Неподвижный, он до захода солнца стоял на морской глади в окружении тумана. С рассветом Ролло сразу же уходил спать. Сирена — из-за страха закричать во сне — старалась ложиться как можно позднее, дожидаясь, когда капитан уснет самым крепким сном.

Поначалу ей было скучно просто сидеть на кухне. Даже копошащаяся в своей коробке Анабель не спасала, хотя и доставляла определенную радость. А затем девушка стала брать книги из коллекции Ролло. Образы, наполнявшие страницы фолиантов, раскрасили будни удивительными красками. Иногда Зеленовласка так увлекалась, что не замечала течения времени и наступления заката, когда корабль оживал и выходил на залитую лунным светом воду в районе маяков.

Сирена была почти уверена – очутись она в этих местах днем, море и побережье показались бы совершенно чужими и незнакомыми. Но в ночи она изучила этот участок как свои пять пальцев: над острым каменистым пиком поднималась луна, а прямо над маяком мигало в вышине созвездие Креста. А если перевести взгляд чуть правее — виднелся Звездный треугольник, угол которого указывал на едва приметную скалу, высившуюся над морскими волнами, рядом с которой водилась рыба Кай.

Когда «Свобода» подходила к сумрачной границе тумана, горизонт еще алел прощальными лучами солнечного дня. А затем, как будто кто-то гасил свечку, мгновенно становилось темно. Как только солнце окончательно закатывалось за горизонт, корабль оживал. Сон сирен в этом плане работал надежнее, чем лучшие часы в мире.

Ролло просыпался чуть раньше, чтобы подвести корабль к грани. Он вставал с кровати, одевался и шел на палубу. Как только дверь за ним закрывалась, Зеленовласка тоже поднималась с тахты, на которой спала в своем шерстяном платье под тремя пледами.

Капитан обещал ей отдельную каюту, но обустроить пустое помещение во время ночных путешествий было крайне сложным занятием — ближайший населенный пункт от маяков находился в трех пересыпаниях больших песочных часов, и когда корабль бросал якорь в бухте, городок уже спал самым глубоким сном. Бодрствовали только ловцы рыбы и контрабандисты.

Девушка хотела вернуться к сиренам, но Ролло лишь спросил:

— Зачем?

И Зеленовласка не стала возражать. Она неплохо общалась с сиренами-девушками, даже купалась с ними в ночном море, но была вынуждена признать, что жить с детьми моря для нее в тягость.

Иногда мужчины приносили ей со дна моря цветы: красные, шершавые, мгновенно покрывавшиеся на поверхности корочкой соли. Она кивала, улыбалась, но брать не решалась. Где-то на грани сознания крутилось воспоминание, что принимать подарки у детей моря нельзя, они могли расценивать это как возможность для ухаживаний. Проблема была в том, что Ролло тоже считался сыном моря, а его подарки она приняла. Забыла про обычай. Может, поэтому он посчитал, что имеет право ее поцеловать?

Серыми прохладными днями тот странный поцелуй не выходил у нее из головы, отдавая чувством вины и любопытством. Именно любопытством. Никакой любви она к капитану не испытывала. Ни капли. Но понимание, что где-то внутри вспыхнул огонек, который, как она думала, может гореть только к Дани, вызывало интерес, воспоминания и желание вновь почувствовать тепло, ласку, нежность. Да и поцелуи мужчин были настолько разными… как небо и вода. Небо девушка знала хорошо, а вот море пока оставалось для нее загадкой.

Однажды днем она проснулась от кошмара, испуганно осмотрела каюту, опасаясь вспышки гнева капитана, но кровать Ролло оказалась пустой. Зеленовласка встала, закуталась в платок и вышла на палубу.

Ролло стоял на капитанском мостике и напряженно вглядывался в туман.

— Ты что-то ищешь? — спросила девушка.

Капитан кивнул, но не ответил.

И девушка пошла на камбуз.

Она заварила себе чай, достала муку, масло, мед. Как только воздух наполнился ароматами еды, появился Ролло и сел за стол напротив.

— А мне даже не предложила, — обиделся он. — Что здесь? Блинчики? Отлично! — Глаза капитана хищно сверкнули, и Ролло недолго думая запихал в рот первый блин, одиноко лежавший на тарелке. — И чайку плесни, пожалуйста.

Девушка усмехнулась. М-да, капитан, способный управлять в одиночку огромным кораблем, не мог налить себе чай. Хотя разве не для этого он ее взял прислужницей?

— Извини, сирена, — неожиданно начал разговор Ролло, — раньше мне было непросто собраться с мыслями. Итак, за завесой сокрыты Северные острова. Там моя семья. Сирин наказали шелки за то, что те поддержали драконов и выступили на стороне Долины Голубых гор. У эльфов хоть один тайный портал остался, а у шелки – нет. Я пытаюсь найти лазейку через туманы, но пока — ничего.