Страница 9 из 10
– Значит, придумал, – резюмировал Николай.
– А?
– Я говорю, придумал, куда сложить.
– Ну да, – кивнул Игорь и поставил контейнер у выхода в коридоре. – Ты сходи на КПП и проведи ревизию. И этих двух обалдуев молодых с собой возьми, пусть тебе все перетаскают в диспетчерскую. А то опять тут ошиваются – нашли курилку!
Эти дни вокруг годовщины были по-настоящему суетливыми и радостными: приходило вдвое больше провизии, вручались заждавшиеся хозяев медали и премии, к тому же только в годовщину можно было получить одну негабаритную вещь, которую гуманитарным судном передавали близкие на «Зарницу». Николаю досталась новая куртка от Зои и излишне много внимания от сослуживцев, когда вечером в репортаже показали отрывок с ним. «Всю жизнь считал брата авантюристом, – говорил Николай на мониторах и Николай в столовой смущенно отводил взгляд в тарелку, чтобы не встретиться им со взглядами коллег. – А его затеи – фантазией мечтателя, самого последнего мечтателя. Но, стоит признать, Виктор обхитрил даже меня. Не знаю уж, где он взял такого человека, который смог грамотно продать его очередную идею, опять безумную, но на этот раз ее купил весь мир».
Интерес к Николаю угас, как только его лицо пропало с экранов. Следующий сюжет ближайшие два часа рассказывал о «Птичьем батальоне». Корреспондент Гильза вещала в микрофон с эмблемой центрального канала: «Птичий батальон» под крылом самого генерала Сокола за эти три года снискал славу легендарного, непобедимого подразделения. Включающий в себя исключительно добровольцев, переведенный из земной «горячей точки» на полигон «Зарница» батальон всегда находится на передовой и состоит исключительно из героев!». Канал показывал документальные кадры первых боев и интервью с бойцом, представленного позывным «Чайка»: «В батальоне с момента основания. Честно скажу, адаптироваться сейчас к условиям полигона сложно, но у нас получается, потери есть, но незначительные. На Земле было жестче». Невозможно было различить, что спросил корреспондент, но Чайка ответил: «Жена, дочка и сын. И мама с сестрой. Привет им!». При этом Чайка улыбнулся. В кадре снова появилась Гильза: «Говорят, после смерти первого командира батальона на его место претендовали аж двое кандидатов. Слухи об их вечном соперничестве не утихают, как и слухи об их служенном романе». После шли кадры, где Финист и Кукушка спорили над развернутой на столе картой, где они еще на Юге танцуют на свадьбе однополчанина, где Финист пытается учить Кукушку собирать трофейный диковинный автомат, а Кукушка вновь спорит и делает все по-своему. Еще много-много кадров их совместной службы и в конце – они сидят на трапе «Зори», Финист обнимает Кукушку за шею, а та взахлеб ему о чем-то говорит и жестикулирует. Следующий кадр – Финист сидит в кабинете, на мониторе за его спиной без звука играет старый фильм про войну. За кадром Гильза спрашивает:
– Действительно соперничали с замкомбатом Кукушкой за место командира?
Финист прыснул:
– А то как! Да она на пятки наступает, успевай шагать! Я уже в какой-то момент пришел к ребятам в казармы и говорю: «Ну, все, мужики, баба нами теперь командовать будет!».
– И что же, не назначили?
– Как видите, – Финист уже открыто смеялся.
– Все-таки можете как-то охарактеризовать ваши отношения? – аккуратно спросила Гильза.
– Да как у всех отношения, дружеские, у нас в батальоне других нет, – было заметно, что Финист понял – Гильза хочет развить заданную линию интервью, и не дал ей спросить. – Вы поймите, мы уже столько вместе прошли и с Кукушкой, и с ребятами всеми, мы как семья. У всех, конечно, свои какие-то проблемы, особенности, но никогда конфликтов не было. Кукушка – смелый боец и замечательная девушка. Она на «Зарнице» за время войны получила повышение с капитана до подполковника! Поверьте, легко ей это не далось. Она очень смелая, и это меня иногда выводит из себя. Я, бывает, после какого-то боя, где даже старики осторожничали, а она очертя голову летела в пекло, так на нее ору, что на вражеских позициях, наверно, слышно.
– Переживаете за нее, да?
– Да она мне седых волос добавила побольше чем, кто бы то ни было!
– Финист, вот ходят слухи, девушки интересуются, несколько даже на канал звонили, вы свободны?
Финист смеялся и на его смуглом лице появлялся румянец, а Гильза направляла в него микрофон, давая понять, что позиций не сдаст и ответа дождется.
– Да где это я свободен? Я Родине служу, тут всегда при деле!
– То есть с Кукушкой вас романтические отношения не связывают?
Финист, громко смеясь, со словами «Да что ж ты будешь делать!» развернулся на стуле и потянулся, чтобы выключить монитор, на котором перед затемнением мелькнуло лицо красивой актрисы в белом платке, драматично всматривающейся вдаль командирского кабинета. Потом он вернулся к интервью, немного успокоившись:
– Нет, у нас отношения исключительно дружеские. Поймите, она очень красивая девушка, я ею искренне восхищаюсь, но война – вот вообще не та ситуация, когда стоит думать о чем-то кроме… Ну, кроме войны. И совет всем ухажерам нашей Кукушки: я бы все-таки сначала пошел общаться с генералом Соколом.
Финист вновь заулыбался. А Гильза уцепилась за брошенную фразу:
– То есть считаете, генерал Сокол как-то влияет на свою дочь?
– Ну, как отец, в семейных вопросах, конечно, но они друг друга прекрасно понимают. И вам стоит знать, что положение ее отца никак не влияло на ее военную карьеру, он не был «за» и не был «против».
– На редкость демократичное отношение для генерала…
– Но я думаю, что в вопросах личного счастья Кукушки, Игорь Ярославович и меня бы пристрелить мог, будь что не так, поэтому мой совет остается в силе!
Под конец сюжета смеялась уже вся столовая. Сам Финист зарделся, Кукушка из чувства солидарности тоже залилась румянцем. Сидевшие неподалеку тянулись к ним через ряд, чтобы как-то отшутиться по поводу увиденного. Финист обнял окончательно засмущавшуюся Кукушку и громко сказал: «Слушай, мать, я после войны на тебе все-таки женюсь. Хотя бы из вредности. Смотри, какую нам историю написали, на целую книгу хватит! Не пропадать же». Посмеиваясь и вытирая слезы с глаз, которые проступили от хохота, Кукушка уточнила: «Тебе или истории не пропадать?». Финист отмахнулся: «Да я-то уже пропащий», – и крепче обнял Кукушку.
Несмотря на разряженную атмосферу, Николай понимал, что разрядили ее точно в цель, которая заключалась в следующем: не дать упасть боевому духу на полигоне, где не было ни метра мирной территории. Что-то должно было напоминать о мирной жизни здесь, потому годовщина программы была выбрана событием, когда вспоминали о семьях, о любви и о том, что упоминал Виктор в своей речи. Он говорит так высокопарно, выверено, но его нельзя было уличить во лжи – все было сущей правдой. У празднования годовщины даже не было какого-то специального названия, равно как не была она внесена и в реестр государственных праздничных дат. Начало войны сложно было назвать праздником. А с «Зарницы» не было видно, что действительно происходит на Земле. Как и наоборот. Начальник штаба сетовал как-то Николаю: «Все сводится к тому, что правительство не хочет расстраивать армию, а родственники – друг друга». И Николай с грустью признавал, что домой он тоже не писал про служебные травмы и больничные, про более глобальные проблемы говорить и вовсе запрещалось, ради сохранения военной тайны и слабых нервов Таты. И лейтмотивом всех громких речей звучало: «Мы вас очень ждем, но вы не торопитесь». Это не совсем та война, скорое окончание которой принято желать. Если она окончится слишком рано, то не сможет выполнить свою сверхзадачу. Если затянется, то утратит свою символичность и пафос. Поэтому из всех мониторов напоминали, как все начиналось. Но Николай помнил, как все было на самом деле.
Со дня прибытия всех вооруженных сил на полигон до официального начала войны оставалось двое суток. Все планы были составлены, часы сверены, а правила регламентированы. Тем не менее, серьезного рычага давления для желающих нарушить правила не было. За все, что происходило на «Зарнице», несли ответственность только граждане государств, находящиеся на полигоне. Ни один поступок не мог повлиять на жизнь мирных людей на Земле. Каждый понимал, что этим могут воспользоваться, и это, естественно, и случилось спустя полчаса, как военные сошли с кораблей на спутник и даже не успели разгрузиться. Диверсионная группа вывела из строя систему энергоснабжения. На базах заработали генераторы. После связи с разведкой союзных войск стало понятно, что проблема эта общая для всего полигона. На нейтральной территории находился технический бункер, куда был разрешен доступ только нонкомбатантам. Гуманитарная зона располагалась на полюсах «Зарницы» и те были связаны между собой диаметральным бункером. После экстренного совещания технического персонала с командованием и переговоров стало известно, что официально ни одна сторона не берет на себя ответственность за диверсию. Генерал Сокол развернул карту.