Страница 2 из 2
- Я буду верен тебе… брат, - после долгих сомнений кивнул я и сжал протянутую мне руку.
После этого, на какое-то время, я и правда ощутил себя счастливым. Казалось, мои мечты становились явью - я был наставником для людей, ко мне приходили за знаниями. Алдуин недолго сомневался перед тем, как даровать силу людям, которых я назначил в жрецы. Я уверял его, что они достойны быть сильнее обычных смертных. Вместе с получением масок, наделенных древней магией, они так же подписывали договор о том, что будут служить довам даже после смерти. Я был счастлив и за своей эйфорией совершенно не замечал, во что превращался культ, созданный изначально, чтобы уберечь тех, кто верил в Алдуина. Мое имя брало верх надо мной, и я, не осознавая всего того ужаса, что творился на Атморе, а потом и в Скайриме, продолжал давать жрецам как можно больше власти. Чтобы только видеть, как ко мне приходят за советами и познаниями. Сам того не понимая, я превращался в тирана, пусть и оставался лишь тенью Первенца Акатоша.
А потом наступила война. И она стала для меня олицетворением всех тех вещей, что я сотворил за время существования культа. Я сражался на стороне Алдуина, но каждый раз, когда он, в порыве ярости, кричал об уничтожении Нирна, моя преданность к нему давала еле заметную трещину. И в один день случилось то, чего я со страхом ждал - Пожиратель Мира выбрал себе другое правое крыло, ссылаясь на то, что я слишком мягок по отношению к слабым нордам.
В тот же день я умолял Акатоша остановить все это, я был готов отдать свою жизнь, чтобы только прекратить кровавую бойню. Люди не могли защищаться. Ни единого довы не погибло в те времена. Лишь норды, потомки тех, кто присягал мне в верности.
Акатош молчал, и тогда я окончательно понял, что никаких кровных уз нет. Мы были созданиями бога, но не его детьми. Алдуин лгал самому себе, называя бога времени своим отцом.
На мой зов откликнулся далеко не Ауриэль, а та, от которой помощи я ожидал в самый последний момент - аэдра Кинарет, богиня воздуха, которую многие из дов считали своей матерью.
Ее помощь я вспоминаю до сих пор. Тогда, пусть и шла война, я впервые ощутил себя нужным кому-то. Нужным этим людям. Пусть культ драконов и был разрушен, и пусть я знал, что в случае победы людей меня не станут превозносить, как Алдуина… Я все равно помогал. Помогал всеми силами, искренне радуясь успехам нордов, которых я обучал силе ту’ума. Они не были похожи на моих жрецов, и я был свято уверен в том, что их дух намного сильнее тех, кому я прежде доверял власть. Они не правили. Они сражались, полагаясь лишь на себя. А я помогал, пусть они и не просили этой помощи.
И все закончилось быстрее, чем я ожидал. И обо мне забыли после той победы, а я ждал все там же, на Глотке Мира. Ждал, когда вернется Алдуин. Он, несомненно, знал, что это именно я тот предатель, из-за которого он потерпел поражение. Мой брат возненавидел меня больше, чем всех жителей Нирна, я был уверен в этом.
А потом было много всего, и я жил и ждал многие столетия. Я видел множество людей, изменивших ход истории. Ко мне приходили за знанием ту’ума и юный Хъялти, тогда еще не ставший императором Тайбером Септимом, и Ульфрик, еще не прозванный Буревестником. И тогда я думал, что вот она, моя судьба, - помогать людям постигать Путь Голоса. Наверное, это и правда было так.
И когда Алдуин вернулся, я понял, что я должен вновь помогать одолеть его. Я снова должен оставаться лишь наставником, тенью героя, потому что я сам - не герой и никогда не собирался становиться им. Даже предавая Алдуина, я не думал о своей будущей выгоде, мне лишь хотелось сбежать подальше от обезумевших дов. Меня не зря называли трусом.
И после уже второй победы Довакин спрашивал меня, вернется ли Алдуин снова. Я знал, что вернется. И продолжал ждать.
Я встречал Закат Времени все там же, на вершине Глотки Мира. Все, что строилось у меня на глазах, сейчас давно было в руинах, и уже ничего не напоминало о былом величии Тамриэля. Наступал Конец Времен, о котором так часто говорили, но в который совсем не верили.
- Здравствуй, брат.
И я знал, что Алдуин придет, когда настанет время разрушить прежний мир, чтобы начать новый.