Страница 1 из 2
В плане Ауриэля дни всегда летели быстрее, чем в обители смертных, и, возможно, поэтому я с самого своего рождения ощущал себя стариком. Слова Алдуина о том, что он не чувствует себя старшим братом, только подтверждали это.
Алдуин долгое время был одинок, но даже с моим появлением тень одиночества не покинула его. Порой мне казалось, я сам олицетворяю ту боль, что всегда можно было увидеть в его взгляде. Он был идеальным, а я же - неудавшимся экземпляром в коллекции бога. У меня не было судьбы, не было выбора, мне оставалось лишь вечно следовать за моим предводителем, за моим братом, за Первенцем Акатоша.
Мне хотелось верить, что он дорожил мной хотя бы как советником.
- Ты знаешь, почему отец запрещает нам принимать свой истинный облик в Нирне, брат? - он стоял ко мне спиной, но я знал, что горькая усмешка появилась на его лице.
- Потому что смертные боятся нас… Алдуин, - меня передернуло. Я бы никогда не стал считать его братом, а Акатоша - своим отцом. Я не был зависим от кровных уз, и шел за Алдуином не из страха перед ним, нет, пусть и называли меня трусом. Это было восхищение в высшей его степени. Может быть, даже любовь.
Я смотрел на то, как его плечи чуть вздрагивают, и не мог отвести взгляда. Даже в такой несовершенной оболочке он был венцом творения.
- Наши братья погибают на Акавире! - я хорошо знал этот его тон, в котором слышалась обида на всю несправедливость мира. Алдуин всегда видел ситуацию лишь в одном свете. - Но отец даже и не думает отправлять нас в Нирн, - его рука сжалась в кулак, а черные чешуйки, покрывающие местами его кожу, блеснули золотом.
- Ты же знаешь, - я терпеливо вздохнул, - знаешь, что еще не время.
Алдуин молчал, и я знал, что он сдерживает себя, чтобы не накричать на меня. Когда дело касалось безопасности дов, он всегда забывал о сдержанности.
А я не забывал никогда.
- Я их предводитель, Партурнакс, - он повернул голову в мою сторону.
- Но это не твоя судьба, - как можно успокаивающе произнес я.
Алдуин скривился - он никогда не любил это слово. Он ненавидел свою судьбу, ему хотелось другого. Хотелось вести дов за собой, а не разрушать мир в отведенное ему время.
И вновь молчание - оно часто возникало между нами. Нам не о чем было говорить, все уже давно было сказано.
- Давай сбежим. Вместе, - он вновь не смотрел на меня, а мне только и оставалось, что смотреть. Вокруг ничего не было, только мы вдвоем. Ауриэль заточил нас в пустоте, в белоснежной, наполненной потоками времени - так он учил нас чему-то, но на самом деле мы лишь сходили с ума. Уверен, Алдуину, когда он еще был один, приходилось намного хуже. Но он всегда был сильнее меня и никогда не показывал своих роковых слабостей.
- В Нирн? - я устало усмехнулся.
Он неожиданно развернулся ко мне полностью. Его алые глаза вспыхнули безумным пламенем.
- Мы станем богами для смертных! - уверенность в его голосе пугала.
Я всегда боялся, что подобное наступит. Я знал его лучше других. Знал больше, чем знал сам Ауриэль. При желании я мог управлять им, но эта мысль вызывала во мне слишком много противоречий. Я боялся своего стремления к управлению чужими чувствами и с ужасом ждал того момента, когда мое имя захватит мою личность полностью. Партурнакс. Амбициозный Жестокий Тиран…
- Акатош узнает. Эльфы под его защитой, - неуверенно ответил я. На секунду перспектива стать для кого-то богом прельстила меня.
Я вздрогнул от странной улыбки, появившейся вдруг на лице Алдуина.
- Ты когда-нибудь слышал о континенте Атмора? - он принялся медленно ходить из стороны в сторону, заложив руки за спину. Какое-то время я только и делал, что смотрел на его идеальную осанку, которую не скрыла даже мешковатая темная мантия, волочившаяся вслед за хозяином по полу.
- Так ты в свободное время изучаешь географию Нирна? - мне хотелось поскорее отвести от него мысли сбежать. Пусть я и не считал Ауриэля своим отцом, его гнев навлекать совершенно не было желания.
Алдуин нахмурился.
- Я думал, ты будешь серьезнее, брат.
- Я не… - начал я, но, наткнувшись на тяжелый взгляд Пожирателя Мира, замолчал.
И вновь повисла давящая тишина.
Алдуин все так же хмурился, закусив губу, и изредка поглядывал на меня, пытаясь что-то сказать.
- Я знаю о твоей мечте, Партурнакс, - он подошел ближе, и мне захотелось отступить, но я понимал, что Алдуин заметит это. - Там, на Атморе, живут смертные, которым нужно во что-то верить. Неужели ты никогда не мечтал возглавить культ?
- Это цель, не мечта, - пытаясь не смотреть ему в глаза, невозмутимо ответил я. - И я не буду добиваться ее кровью невинных людей. Я не бог, и ты тоже, Алдуин…
Не дав договорить, он резко схватил меня за подбородок и заставил смотреть в глаза. Я не любил, когда он так делал. Его взгляд всегда пугал в такие моменты.
- Мы дети бога, - прошипел Пожиратель Мира. - И мы гнием здесь вместо того, чтобы отстаивать свое право властвовать над Нирном.
«Уж я-то знаю, кто из нас на самом деле Жестокий Тиран», - такие мысли посещали меня во времена, когда слепая ярость охватывала Алдуина.
Меня всегда спасало лишь то, что я не боялся его. Для меня он, как и все довы, был открытой книгой. Возможно ли, что именно это было моим предназначением - вести за собой дов, дергая за нити их чувств? Я не знал. Единственное, что было ведомо мне - этот дар не вечен.
- Ты забываешь о смысле слова бог, брат, - особенно выделив последнее слово, твердо произнес я. Алдуин убрал руку от моего лица и вновь отвернулся. - Нирн не принадлежит никому. Или ты собрался делить его с даэдра? А, может быть, и с Акатошем тоже?!
- Оставь свои наставления! - не выдержав, закричал Алдуин и принялся стремительно отходить от меня прочь. Он остановился в десяти шагах, все так же не оборачиваясь. - Ты знаешь, что я имел в виду. Почему мы не можем основать малочисленный культ? Разве мы не заслуживаем этого?!
Я молчал, понимая, что каждое мое слово он воспримет в штыки. И Алдуин молчал тоже. Я надеялся, что смог отвести от него эту безумную мечту, но, как оказалось позже, все мои попытки были тщетны. Я… я сам хотел увидеть Нирн.
Ступая по бесконечным коридорам дворца Ауриэля, я и не подозревал, что вижу все это в последний раз. Я собирался вернуться, когда придет время, когда я смогу сбросить груз амбиций Алдуина, что тянули за собой и меня. Но смерть свою в итоге я встретил в обители смертных.
Мы жили во дворце, отведенном лишь нам, детям Акатоша. Нам двоим. И пути отсюда не было, но Алдуина это не останавливало.
Время шло, и он старательно готовил побег, а я лишь наблюдал за ним, не смея ни противиться, ни помогать. И его раздражало мое безразличие.
В один момент я понял, что вот она - черта, преступив которую, я навсегда изменю свою жизнь. Алдуин звал меня за собой, почти приказывал, но за властным тоном я слышал невероятную заботу. Никто из дов не обладал привязанностями. Никто, кроме Алдуина. Мы все для него были младшими братьями, которых он должен оберегать ценой своей жизни. Возможно ли, что именно это восхищало меня в нем?
- Идем, - он протягивал мне руку, а перед нами, распустив свои объятья, раскинулся портал - вход в столь желанный Нирн.
Я колебался, но Алдуин терпеливо ждал, никак не показывая своего раздражения.
Его кожа почти полностью покрылась чешуей - в Нирне он предстанет уже в своем истинном облике. Я видел, как он сгорает от нетерпения. Пламя, называемое молодостью, горело в нем, зовя за собой, а я жалел, что мне не довелось испытать то же самое - я слишком рано понял, насколько опасен этот огонь.
Я вновь чувствовал себя старым мудрецом, запертым в юной оболочке.
- Ты ведь знаешь, Партурнакс, я не оставлю тебя, - Алдуин улыбался, и мне, наверное, тоже стоило улыбаться, видя, как он счастлив. Его мечты сбывались, и мне на секунду даже показалось, что я могу разделить его радость… Но я не улыбался. Лишь смотрел пустым взглядом на вихри воздуха в портале и думал о том, что пора оставить прошлое, каким бы оно не было. Наступало время менять все, менять себя… и других.