Страница 6 из 14
– И что он сказал? – спросил Тафф.
– Сордус пишет, что есть место, которое называется Сейблторн. Он там учился на вексари. Это была школа, вроде нашей, в Де-Норане, только там учили не буквам и цифрам, а магии.
– Ну да, магии-то учиться намного интереснее… – пробормотал Тафф.
– Директором школы был человек по имени Минот Дравания, самый великий вексари на свете. В Сейблторне царили мир и мудрость…
Взгляд Кары сделался отстранённым: она представляла себе, каково было бы учиться на вексари в Сейблторне, и насколько иначе сложилась бы её жизнь, родись она в те времена.
– С годами, – продолжала Кара, – Минота начало беспокоить, что его ученики слишком много внимания уделяют мирским делам вместо того, чтобы совершенствоваться в своём мастерстве. Поэтому он пустил в ход своё великое могущество и создал рай «за пределами Мира», как выразился Сордус, где вексари могли обучаться беспрепятственно. Там были сады и горы, водопады и стремительные реки. Сордус говорил, что не было на свете места прекраснее этого.
– Ну, и при чём тут…
– Минот Дравания дал этому раю имя. Он назвал его «Фадин».
Тафф озадаченно сморщил лоб. Ведь Фадин и Колодец Ведьм – это вроде как одно и то же? Тогда почему же это слово значит совсем не то?
– Я не понял, – сказал он. – Так Фадин – это красивое место с садами или жуткое место с ведьмами?
– И то, и другое. Последнее Заклинание принцессы Евангелины исказило рай, созданный Минотом, и преобразило его в Колодец Ведьм. Однако в Сейблторне по-прежнему существует вход в изначальный Фадин. И Сордус думает, что мы можем им воспользоваться, чтобы попасть внутрь. По крайней мере, это намного безопаснее, чем через гримуар.
Тафф поднял игрушечную стрелу и принялся вертеть её в руках. В шарике на острие стрелы плескалась жидкость, чёрная, как надкрылья жука-могильщика, напоминая Каре о том яде, который они добыли из Нирсука.
– Значит, если мы отыщем эту школу Сейблторн, мы можем попасть в то место, которое прежде было Фадином, а теперь – Колодец Ведьм.
– Именно.
– Но зачем нам вообще туда надо? Что там может быть такого, что поможет спасти папу? Там же нет ничего, кроме…
Он остановился. До него дошло.
– Грейс! – прошептал он.
Кара кивнула.
– Отменить действие Последнего Заклинания может только та ведьма, что его наложила, – сказала она. – Это должна быть Грейс.
– Но Грейс же мертва.
– Если верить Сордусу – нет. Она в ловушке.
– Да без разницы. Даже если мы её и отыщем, она не станет нам помогать. Она же злая!
– А я и не говорила, что это идеальный план. Но других шансов у папы нет. Конечно, Грейс сама по себе не вызовется просто взять и отменить Заклинание. Тут ты прав. Но у нас есть кое-что важное, что мы можем предложить ей в обмен на сотрудничество. На самом деле, то, чего ей хочется больше всего на свете.
– И что же это?
– Свобода! – ответила Кара. Она глубоко вздохнула, переводя дух, прежде чем заговорить снова. – Мы поможем Грейс вырваться из Колодца Ведьм. А она за это вернёт нам нашего папу.
Прежде, чем Тафф успел что-нибудь ответить, что-то врезалось в корабль сбоку с громоподобным грохотом. Это произошло совершенно неожиданно, без предупреждения. Кара ударилась плечом о деревянную раму койки и чуть не прикусила язык.
– Что это бы… – начал было Тафф, и тут корабль содрогнулся снова, на этот раз ещё сильнее. На мгновение Кара испытала ощущение невесомости: её тело зависло в воздухе, а потом она грянулась на внезапно перекосившийся пол. Двое Вестфоллов покатились кубарем и свалились на противоположную стенку. Пол выровнялся, и дети поднялись на ноги. Они не пострадали, если не считать нескольких ушибов и ссадин. Оба готовились к новому толчку. С верхней палубы доносился шум, который Кара сперва приняла за звук хлещущей воды. Но когда звон в ушах прекратился, девочка поняла, что это не вода.
Это были крики.
3
Тафф покидал магические игрушки обратно в мешок, а Кара схватила свою сумку. Дети бросились наверх, на палубу, навстречу толпе народа, которая ломилась вниз. Большинство бегущих молчали, всецело поглощённые бегством. «Что там?» – спрашивала Кара, и наконец одна старуха с родимым пятном в форме звёздочки над верхней губой пробормотала в ответ: «Чудовище, чудовище!»
«Эти люди выжили в Чащобе! Они всю свою жизнь провели в окружении чудовищ! Что же могло их так перепугать?»
Вскоре она это узнала.
Те, кому хватило отваги остаться на верхней палубе, похватали копья, мечи и пытались отражать атаки зверя, подобного которому Кара ещё не видывала. Хотя большая часть его бесформенного тела таилась в морских волнах, существо возвышалось над кораблём, точно башня. Десяток конечностей был унизан отростками всех мыслимых цветов и форм: одни ребристые и округлые, будто грибы, другие короткие и колючие. Казалось, будто подводная гора вдруг ожила, поднятая из небытия некой чёрной магией.
– Риготт! – воскликнула Кара.
Тварь медленно, лениво вскинула высоко в воздух одну из своих конечностей и обрушила её на нос корабля.
Палуба вздыбилась. Кара успела ухватить Таффа за локоть и вцепиться в ближайший канат, прежде чем ноги лишились опоры. Мимо них проехал коренастый мужчина, который тщетно скрёб руками, пытаясь за что-нибудь схватиться. Он едва было не соскользнул за борт, но тут земное притяжение заставило корабль выровняться. Ледяная вода хлестнула через борт, промочив Каре ноги.
– Как же его остановить?! – воскликнул Тафф.
Первым порывом Кары было построить мысленный мостик к этому существу. Это был рефлекс, отточенный за месяцы тренировок в Чащобе. Она уже прикидывала, как это лучше сделать: «Ему, может, одиноко, оно столько времени провело в океанских глубинах, так, наверное подойдут, воспоминания о тёплых дружеских отношениях…» – когда сообразила, что это всё бесполезно. Её магии пришёл конец.
Она ещё никогда в жизни не чувствовала себя настолько беспомощной.
Ещё одна конечность обрушилась на корабль. Кара услышала жуткий треск где-то в корабельном нутре. Это была смертельная рана. На этот раз палуба уже не выровнялась, а осталась слегка накренённой.
– Бежим! – воскликнула Кара, хватая братишку за руку.
Они петляли между угрюмых дядек и тёток, размахивавших мечами и копьями, которые против этого гигантского врага были бесполезны, как зубочистки. Тафф, оставивший свой деревянный меч в Кале-Мальте, достал рогатку, которую теперь носил за поясом, и на бегу выстрелил в тварь. Кара услышала, как невидимый камень со звоном отлетел от его туши и бессильно канул в волны.
Когда они пробегали прямо перед тварью, в груди у неё открылась просвечивающая дыра, сквозь которую на них уставилось усеянное звёздами око. Кара подумала было, что это глаз, но тут верхняя и нижняя половины сложились в жуткую пародию на губы.
– Кара, – сказал знакомый голос, – вот ты где!
«Риготт!»
Ведьма каким-то образом говорила устами этого чудовища. Голос её был нежен, как шёпот, но звучал громко, как тысячеголосый ор.
– Что, нравится тебе моё новое творение? – спросила она. – Я называю его «Коралис». Возможно, не было нужды создавать нечто столь величественное, но мне казалось, что ты достойна запоминающейся кончины. К тому же мне так нравится использовать свою силу теперь, когда я свободна!
Её тон, игривый и беспечный, сделался более холодным и серьёзным.
– Зря ты вздумала меня преследовать, вексари. Я не стала бы трогать тебя, останься ты на острове.
– Вы похитили мою магию!
– Твоя магия у тебя пропадала впустую! – ответила Риготт. – Ты так и не стала достаточно сильной, чтобы владеть ею.
Кара почувствовала, как у неё задрожали губы, и возненавидела себя за это.
– Ага! – сказала Риготт. – Что, я попала в цель, верно? Ты всё понимаешь! Ты недостойна подобного могущества. И никогда не была достойна. И всё же, невзирая ни на что, я оставила тебя в живых! А ты – ты пренебрегла моим даром и попыталась вмешаться в мои планы. Мои дети уведомили меня, как только ты вышла в море. Все животные морские и земные суть мои глаза, девочка! Ты и в самом деле думала, будто сможешь преследовать меня незамеченной?