Страница 46 из 49
Вскоре они поднялись наверх.
И увидели среди елей развалины. Неимоверно древние, огромные и прекрасные.
Когда-то это была усадьба. С каменной круглой стеной, в которой до сих пор виднелись двенадцать ворот. Арки рухнули давным-давно, но белокаменные стены, гладкие и светящиеся, как снег, устояли. Посреди мощеного двора стоял дом, давно лишившийся кровли. Длинный зал вмещал, наверное, множество гостей. У дома было двенадцать пристроек.
Братья подъехали ближе. Они стояли у стены, не зная, в какие ворота войти — почему-то обоим это казалось важно. Затем Старший закрыл глаза и тронул коня. Голова на мгновение закружилась, и он снова увидел румяную женщину с белыми крыльями и в белом венке. Пахнуло яблоками. Он стоял во дворе. Младший въехал в западные ворота, и Старший почему-то вздрогнул. Тряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Ну, что же. Идем, брат.
Они спешились и вошли, ступая по остаткам радужной и золотой черепицы рухнувшей крыши. Они вошли и увидели погасший очаг и стоявший на тагане большой серебряный котел, почерневший от времени. По краю котла шел узор из двенадцати повторяющихся фигур. Знакомых фигур, слишком знакомых...
А за котлом сидел, склонив голову, тот, кто их ждал. Они еще не видели его лица. Они видели переливающуюся разными цветами мозаику на полу — светящиеся камни. Те самые. Узор кольцом охватывал очаг. Двенадцать фигур, уже неразличимых, разрушенных временем. Старший шагнул вперед и провел рукой по краю котла — котел еле слышно, глухо запел низкую тугую ноту.
«...И был у них в Доме котел Истины. Если наливали в него воды, то от слова правды, произнесенного над ним, вода закипала, и пел котел. И вода становилась напитком бессмертия...»
Старший тряхнул головой. Сказки обступали его со всех сторон. Было страшно.
И тот, кто ждал их, поднял лицо.
Странное это было лицо. Оно было красивым — но совершенно не запоминающимся. Казалось даже, что черты его лица все время незаметно меняются, текут, как вода.
Точно также нельзя было сказать, какова его одежда — она тоже струилась и менялась.
Он смотрел на Старшего, словно чего-то ждал. Чего? Надо что-то сказать? Что-то сделать? Он уже готов был заговорить, как вдруг в голове прозвучали слова из сказки, словно кто-то нарочно прочел их звонко и четко.
«... — А когда ты окажешься там, — сказала старуха, — не говори ни с кем, пока с тобой не заговорят первым».
Старший вздрогнул и сжал губы. Глянул на Младшего. Тот молчал, видимо, полагаясь на брата.
Молчание тянулось и тянулось, и тот, что ждал их, наконец, дернув ртом и зло посмотрев на принцев, протянул:
— Входите и будьте гостями.
И они вошли.
— Назови же себя, гость, — сказал хозяин.
«... — И не называй никому своего имени...»
Старший помолчал, улыбнулся. Он вошел через самые западные врата.
— Зови меня Закатным гостем.
Хозяин засмеялся. Смех его был похож на резкое скольжение грубой ткани по свежезатянувшейся ране.
— Закатные врата — врата владыки смерти.
— Кто знает, к кому она придет в гости? — ответил Старший.
Хозяин снова замолчал — теперь он обдумывал все слова гостя, словно искал в них скрытый смысл.
— Что же, начнем игру, — сказал хозяин.
— Я не ради игры пришел.
Казалось, этот ответ даже несколько ошеломил хозяина. Несколько мгновений он молчал, не сводя взгляда с принца. Старший опасался, что сейчас с ним что-то сделают — но нет. Или здесь были какие-то свои правила и законы?
— Тогда зачем ты здесь?
— На то у меня есть свои причины.
Кошачий глаз стоял прямо над холмом. Полночь.
Хозяин все больше недоумевал и тревожился.
— Ты должен играть со мной.
— Почему я должен?
— Таков обычай.
— Он не от начала времен был таким.
Хозяин снова замолчал, сверля взглядом Старшего.
— Чего ты хочешь?
— Зачем тебе знать?
— Ко мне не приходят просто так. Ко мне приходят просить.
— Мне ничего от тебя не нужно.
— Тогда зачем ты здесь?!
Старший понимал, что идет по грани.
— Чтобы сыграть с тобой в мою игру.
— Здесь только моя игра, — рассмеялся хозяин.
— Как хочешь. Тогда не будет между нами уговора.
— Тогда ты не будешь королем.
— Буду.
— Ты не выйдешь отсюда.
— Я гость.
Хозяин зашипел.
«Видать, тебе очень нужно, чтобы я заключил с тобой уговор. Очень. И быстро».
— Добро. Сыграем в твою игру. Ставки?
— Кто проиграл — тот исполнит три желания выигравшего.
— Идет, — засмеялся гость.
«...У него нельзя выиграть...»
«Ты не умеешь играть честно. В этом твоя сила и твоя слабость».
— Слышал я, что есть на свете котел, который закипает от слова правды, сказанного над ним.
Хозяин усмехнулся.
— И что?
— Это — тот самый котел, — сказал Старший, и на мгновение зажмурился от ужаса, а когда осмелился открыть глаза, вода в котле бурлила.
— Ты умеееен, — протянул хозяин. — Я знал. Добро, что ты пришел. С тобой мы многого достигнем...
Старший промолчал.
— Игра наша будет такова — мы будем задавать друг другу вопросы над котлом. И если кто из нас скажет неправду — он проиграл.
— Идет, — рассмеялся гость, и глаза его сверкнули алым. — Кто начинает?
— Я гость, — сказал Старший.
— Что же, право гостя ненарушимо! — снова расхохотался хозяин. — Но если ты проиграешь, то вы оба будете в моей власти!
— Играем.
Младший стоял за кругом — снова за кругом. Но на сей раз и он странным образом был в игре. Он стоял и смотрел на восход, на темный горизонт. Время тянулось невыносимо медленно. Котел кипел без огня — оба говорили правду, обходя истину.
Брат тянул время. Младший понимал это и молил звезды кружиться быстрее, чтобы скорее настал рассвет. А с ним — ничейный час, когда этот, сидящий напротив брата, будет бессилен. «И играли они в загадки, и так заигрался чародей, что не заметил, как наступил рассвет, и обратился в камень...»
Нет, этот камнем не станет. Но что-то будет, что-то будет.
Дотянуть до рассвета.
А игра становилась все азартнее, все быстрее и опаснее были вопросы.
— Назови себя!
— Буря зовут меня, зимняя ночь зовут меня, тоскливый ветер зовут меня, тьма зовут меня!
— Жадный зовут тебя!
Вода чуть не выплеснулась из котла, когда хозяин застыл с открытым ртом. Он попался. Он слишком увлекся.
— И это истина, — проговорил Старший почти шепотом.
— Задавай же свой вопрос, — сквозь зубы проговорил Жадный.
«Солнце, приди. Приди скорее», — молил Младший.
— Ты не можешь покинуть этот дом без уговора, — даже не задал вопрос, а просто сказал Старший, и снова плеснула вода. — Ты заперт здесь? Отвечай!
— Не смей приказывать мне! Ты знаешь, что я могу сделать с тобой?
— Ничего. Я здесь гость. Ты сам пригласил меня.
Вода забурлила.
— Ты не навсегда здесь.
— Верно. А ты — навсегда.
Вода бурлила, начиная наливаться пронзительно-голубым. Старший вдруг засмеялся. Младший посмотрел на небо. Светлеет или кажется?
— Я сейчас не буду задавать вопросы. Я буду просто говорить, — вдруг сказал Старший. Голос его был властным, холодным, звенящим, как металл. — Этой ночью игры мы равны. Не так ли?
Вода плеснула.
— Вот что я скажу. Ты — Жадный. Ты обманщик. Ты не пришел на поединок против моего отца потому, что ты — не король. Ты проиграл бы поединок королей. Здесь ты тоже не хозяин — ты обманом отнял это место у своих братьев и сестер. Ты заперт здесь — и в этом мире, и в этом месте. Ты не всесилен. Иначе..., — он засмеялся, — иначе ты давно все бы сделал так, как тебе хочется!
Вода плясала в котле, и котел начал потихоньку гудеть, словно пел.
Младший смотрел в небо. Моргнул — правда ли окоем оторочила еле заметная серая полоска? Или морок?
— Твое время кончилось. Я не буду заключать с тобой уговор. Я не дам тебе клятвы. В этой земле будет течь моя власть и сила!