Требуется Баба Яга

– Брегина! – Крес рявкнул так, что вода в реке пошла рябью. – Или ты сейчас же подплываешь ко мне, или я ныряю к тебе!

– Нет меня, говорю же, – русалка чуть не плакала.

Я мельком осмотрела берега: кувшинки, осока да кусты. Прятаться особо было негде. Кроме, пожалуй, вот тех зарослей камыша. Лист зеленый, прямой, от ветра качается. В таком прятаться – одно удовольствие.

– Тогда придется поговорить с водяным. – Мужчина примирительно поднял руки. – Спрошу у него, откуда у тебя заговоренный на смерть амулет и почему ты пыталась меня им убить.

– Это не я-а! – Теперь Брегина откровенно ревела. Каждое слово сопровождалось всхлипом. – Это не моё-о.

Я осмелела окончательно и снова уселась на корень дерева. Сейчас синеглазый был занят не моим наказанием, так что можно немного расслабиться и понаблюдать над расправой. Интересно же.

– А чье? – голос Креса источал мед, щедро сдобренный дегтем.

Таким голосом волки учат волчат охотиться, одновременно вспоминая Белобога и молясь, чтобы он ниспослал выдержку, дабы не прибить на месте неразумное чадо.

– Пла-ащ.

Это было уже более чем интересно. Кто-то пытался убить стража Серого леса? И при этом использовал зловонную волшбу? Надо быть совсем больным на голову или очень-очень могущественным.

И тут мое любопытство сменил ужас. Вот для чего я понадобилась Кресу: я чувствовала запах, а он – нет. Из-за своей доброты и острого обоняния я попала между двух наковален. Все, теперь точно один из них меня пришибет: если не страж, то колдун.

Пора бежать с этой поляны. И из этого леса.

Я осторожно кувыркнулась назад. Спиной влетела в неровную землю и зашипела от боли. Поздно спохватилась, что ноги торчат над корнем, и быстро их согнула. Полежала, чтобы успокоить бешено стучащее сердце, и перевернулась на живот. Вскочила и уже собралась бежать, но поняла, что так меня Крес точно заметит, и снова упала на землю. Ползком, подгребая под себя траву и цветы, я подобралась к следующему угловатому корню. Свобода!

– Стоять! – громкий окрик стража парализовал.

Оставалось только поскуливать от ужаса и прижимать голову к земле.

– Назад.

– Звери-человеки! – ругательство само выскочило, я даже не успела ничего сообразить.

– Жди. С тобой разберусь позже.

Я скукожилась на знакомом древесном корне, впервые пожалев, что не жила на болоте. Да, мучилась бы от сырости, путала грибников, заманивая в трясины, зато точно не угодила бы в эту передрягу. И почему Креса выбросило у моей норы? В лесу полно и русалок, и медведей. Опять же волкодлаки: они наполовину люди, точно бы помогли.

Я жила тихо и мирно, в глаза не видела ни стража, ни его Огненного пса. Да и не хотела.

Надо, наверно, рассказать, что его побратим искал? А вот не буду. Я, в конце концов, кикимора, у меня на роду написано вредничать и палки в колеса подкидывать.

– Рассказывай по порядку, моя зеленоокая, мне надоедает эта игра в вопросы, – медовый голос стража пробирал до мурашек даже меня.

В голосе Креса звучало столько холодной ярости, что будь русалка ближе, уже превратилась бы в лед.

– Это не я-а.– Снова запела она, проглатывая слезы.

Сейчас эта хвостатая нежить доведет стража до белого каления, а мне потом на себя удар принимать.

– Слышь, ты, недорыбина,– позвала я.– Быстро своими икорными мозгами зашевелила и рассказала: кто, во что был одет, что говорил и как тебе амулет отдал. Иначе не он, а я к тебе в реку окунусь. Сети в глубины отправлю, навоз в омут набросаю, с бобрами поговорю – они тебе такую плотину поставят, что вода за три дня стухнет, а мальков твоих палкой глушить буду до тех пор, пока руки не устанут!

Крес воззрился на меня с удивлением. Светлые брови взлетели вверх. Русалка и вовсе забыла про слезы, выглядывая из-за прибрежной осоки.

– Не посмеешь. – Брегина недоуменно отогнула стебли. На свет вылез опухший от слез зеленоватый носик. – Тебе страж леса не позволит так хулиганить.

– Только занят страж-то, – я все больше распалялась, вещая, стоя на корнях во весь рост, – ищет горемыка, кто посмел на его жизнь покуситься. Некогда теперь ему за рекой приглядывать да вредных кикимор отлавливать. Верно говорю, Синеглазка?

Я злобно глянула в сторону стража и снова перевела взгляд на притихшую Брегину. Русалка смотрела на Креса так изумленно, что ее и без того шарообразные глаза стали смахивать на два яблока.

– Да, – наконец сообразил страж, осторожно кивая головой. – Некогда мне.

– Вот. – Я развела руками для пущей убедительности. – Рассказывать будешь?

– Буду. – Брегина подумала и, махнув хвостом, подплыла к Кресу.

Бледные руки нежити обвились вокруг плеч стража, а хвост забарабанил по воде, словно весло в руках одичавшего рыбака. Она умудрялась одновременно говорить и ощупывать Креса. Мне пришлось напрячь слух сразу всех личин, чтобы хоть что-то разобрать в плеске воды.

– Он сам к берегу пришел. Я даже не зазывала никого. Грустный такой, несчастный. Ну, думаю, моим будет. А он меня заметил и говорит: «Красавица, а не знаешь, где тут хозяина леса найти?». Красавица – это я. – Брегина похлопала ресницами побелевшему от отвращения стражу. – А я спрашиваю: «Тебе Лешего, что ли надо?». А он: «Нет, высокого мужика со светлыми волосами». А я и говорю: «Он сам приходит». Правильно я сказала, да? А он вздохнул, сердечный, и говорит: «А где его дом?». «Не знаю» – говорю. Я же, правда, не знаю, где ты живешь. А где, кстати, ты живешь? Там есть река или озеро, может, пруд?

– Не отвлекайся! – мне пришлось рявкнуть собакой, спасая стража от холодного поцелуя нежити.

Судя по стиснутым челюстям этого Крес вынести бы не смог. Брегина презрительно надула губы и с сожалением отодвинулась от стража.

– Он спросил, часто ли ты ко мне приходишь. Я говорю: «Да». А он мне камушек протянул и говорит: «Тебе на память. Не забудь похвастаться, что за тобой ухаживают, авось приревнует».

– Ты и показала, – устало вздохнул Крес.

– А что? – Брегина снова прильнула к широкой груди обнаженного мужчины. – Ты не приревновал? Зачем тогда расспрашивал о камушке и как он выглядит? Я думала, ты горемычного найти хочешь, чтобы ко мне не приставал.

Страж промолчал, только рукой махнул.

Я задумалась. Пришлый колдун, использующий на редкость мерзкую волшбу, решил испытать на страже колдовской омут? И в чем был смысл: узнать, действует ли на него чародейство? Или он надеялся, что Креса выкинет сразу на пики стрельцов?

Страж легко расцепил бледные руки русалки и почти выбежал из реки. Многострадальное одеяло снова обернулась вокруг бедер мужчины.

Брегина обиженно махнула хвостом и снова скрылась в осоке. Но далеко не уплыла: я слышала ее запах очень отчетливо. Даже аромат кувшинок и смрад неизвестной волшбы не мешал.

Крес устало опустился на ствол рядом со мной и провел рукой по мокрым волосам.

– Что сидишь не весел, ниже плеч буйную голову повесил? – на ум пришла фраза из детства.

Ею обычно пользовались мои предки, чтобы заманить добра молодца в топи или трясину в личине девицы или старухи. Мастерством считалось, если путник сам заходил в ловушку, поверив сладким речам и хитрым байкам. По мне, толкнули бы в спину и вся недолга. А то накорми, напои, спать уложи, еще и разговор поддержи. Долго, медленно и опасно: а ну как догадается молодец, что его за нос водят?

Страж вздрогнул и мельком скользнул по мне взглядом:

– Странное дело получается. Леший не знает, кикиморы болотные не в курсе, водяные тоже отмалчиваются. Словно лес ослеп и оглох. И я вместе с ним.

– В каком смысле? – Меня так и подмывало схватить камень поувесистее и швырнуть в осоку: Брегина злобно шипела каждый раз, когда Крес начинал со мной разговор. Это жутко мешало сосредоточиться на словах стража.

– Зачем ему моя смерть? – Синеглазка словно меня не слышал и рассуждал вслух. – Личная неприязнь? Месть?

– А с чего ты взял, что он хотел тебя убить? Может, это обычная шалость.