Требуется Баба Яга

– Это все случаи? – У меня зачесался нос: загадки.

Загадки и тайны! Настроение сразу взлетело, а глупая улыбка растянула губы.

– Да.

– Уверен?

– Да, а что? – Синеглазка снова прожег меня взглядом.

Я промолчала. Карта, нарисованная на удивительно крепкой тонкой бересте, закружилась по камню. Я крутила ее во все стороны. Тонкие пальчики девичьей личины плавно скользили по отмеченным местам, рисуя круги и овалы.

Тут должен быть смысл. Не просто так колдун приходит в лес. Он рискует, он планирует, он закупает травы и отвары, тратит силы на заговоры. У него должен быть дом, нора или место, где хранятся амулеты, одежда, и стоит кровать. Кем бы он ни был – он живой. И он должен спать, есть и пить. Нападения не были случайностью.

Он не может приходить из Царьграда – слишком далеко. От Верхнего озера до града пять десятков верст.

Колдун наверняка знает, что страж силен и потому потратил на амулет много сил. Колдовской омут перебросил Креса от Серебрянки до моей норы. Сколько это верст – две, три? Тоже мало. Колдун слабее, чем я думала? Или страж настолько силен, что смог оборвать омут на полдороги?

В самом лесу его нет, если верить Кресу и Бересу, а в их способностях я не сомневалась. Остаются человеческие селения. Но и между ними расстояния не маленькие. Если взять центр всех точек, то ближайшее – Заразы. Это три десятка верст, если не больше. Тоже далеко.

И как он ходит по лесу? Прикидывается грибником или рыбаком? А может, он волкодлак? Нет, тогда я бы почувствовала запаха мяса. Его же колдовство было чистым, правильным, без единого намека на смешение кровей. У него не было личин и он не был нежитью.

– Он – человек.– Заключила я, вытирая со лба пот.

– Кикимора меня поражает, – Берес поднялся на лапы. – Сама поняла или подсказал кто?

Я озадаченно посмотрела на стража и пса, прервавших разговор:

– Что не так?

– То, что он человек, мы и так знали, – Крес провел рукой по волосам.

– Откуда? Сами же удивились, что я могу ворожить. А почему он не может, если он нежить?

– Брегина говорила, что, во-первых, он богатырь. Во-вторых, что она хотела его зазвать. А русалку в этом деле не проведешь. Она точно знала, на кого собиралась охотиться.

– Могли бы и раньше сказать, – я снова обиделась.

Между прочим, это умозаключение далось мне нелегко. У меня чуть мозг не вскипел, пока я крутила в руках карту.

– А разве это было не очевидно?

– Раз такие умные, то и думайте дальше сами.

Покинула лужайку с гордо поднятой головой. И даже не поскользнулась на камнях, пока спускалась через проем в стене. Мне нужно было побыть одной и подумать.

Пруд залы встретил меня серебристыми спинками рыб. У воды всегда думается легче, словно течение может убрать и смыть все лишние мысли, очистить разум.

Что-то было не так во всех появлениях колдуна. Зачем ему глушить рыбу и русалок? Хотел кушать? Или мстил за убиенного родственника? А омуты? Ну, выкинуло к Царю-батюшке пару животин, не объявит же он из-за этого войну лесу. Или объявит? Да нет, наш Царь с головой крепко дружит, за такое он даже утром раньше с перины не встанет.

Я опустила кончики пальцев в воду – холодная и чистая, как Серебрянка. Очередной ручей или приток? Может быть.

Мысли снова вернулись к нападениям: какой смысл вредить лесу? И так выборочно: то убивает, то нет. А стража, наоборот, бил целенаправленно. Готовился. Русалке тот камушек никакого вреда не принес, а вот на Креса среагировал так, будто его только и ждал.

– А что, если…?

– Он у дуба, – голос Лешего узнала сразу.

Он прошелестел сверху, отраженный от листьев, закрывающих дыру в потолке залы.

Я напрягла слух всех личин одновременно, боясь шелохнуться. Разговаривали на лужайке. Трое. Отдельных слов было не разобрать, только звук голосов. Эх, рано ушла. Вот теперь подслушивай да подглядывай, кикимора.

Я боялась хозяина леса. Старалась соблюдать законы, не шалить так, чтобы попадаться ему на глаза. Пока получалось – я ни разу не видела Лешего вблизи.

Люди в селеньях тоже Царя-батюшку в лицо не знают. Так и у нежити. Только мы старших не выбираем. За нас это делает природа: кто сильнее, тот и сверху.

– Где? – резкий окрик Креса никак не вязался с тихим шепотом Лешего.

– У Нижнего озера.

Голоса стихли.

Шумел в листве ветер, пели птицы, носились жуки, плескалась рыба в пруду у моих ног, но ни пса, ни стража я не слышала ни ушами, ни носом.

– Эй? – Мои ножки замельтешили по земле.

На скользких камнях я споткнулась и чуть не свалилась головой вниз, но удержалась. Каким-то чудом выбралась на лужайку:

– Вы где?

Полянка была пуста.

Меня бросили. Забыли. Оставили. Ну, уж нет!

В собачьей личине я вылетела из норы Креса через проход, по которому пришла. Бежать напролом, как страж и пес, не рискнула. В какой части Серого леса находилась, было неизвестно, а терять время в поисках озера не хотелось. Лапы скользили по мху, облепившему ступени, но хвост помогал не заваливаться на поворотах. Я разогналась так, что чуть не сшибла башкой дерево.

Один из валунов, рассыпанных перед скалой, казался достаточно ровным и высоким. Я пронеслась по полянке и оттолкнулась от земли изо всех сил. Собачьи лапы не подвели – запрыгнула на камень без особых усилий. Еще один прыжок – и утка захлопала крыльями, поднимаясь над деревьями.

И где озеро? А где, собственно, я?

Скала стража тут же затерялась среди камней, но красно-оранжевое дерево ярким пятном выделялось среди буйствующей зелени. Слева тонули в дымке Серые горы, подпирая пиками небо. Значит, мне направо. Нижнее озеро находилось аккурат между норой Креса и Нижними Заразами. Теперь, страж, я знаю, где твой дом!

Лес зеленым одеялом скользил подо мной непрерывным потоком, кое-где разрываясь каменными иглами скал. Серые горы скрылись в дымке – несколько темных тучек уже собрались на горизонте. Наверно, сегодня будет гроза: солнце жарило, выжигая воздух.

Я работала крыльями, как кузнец молотом: промедлишь – железо затвердеет, и придется заново растапливать печь.

Нижнее озеро замаячило впереди голубым блюдцем.

Я не любила летать – никто не отменял охотников с луками снизу и коршунов сверху. Приходилось вертеть головой во все стороны, дабы не стать кому-то ужином. А это отвлекало. Радовало одно – мне не нужно было высматривать среди деревьев ни стража, ни пса. Достаточно было найти дуб.

Дерево я увидела почти сразу. Дуб не просто был старым. Он был древним. Вот прямо как Бабушка Лешего, которую в глаза никто никогда не видел, но все знали, что она есть. Ствол узловатый, с потрескавшейся корой, больше походил на защитную стрелковую башню Царьграда. Ветки, на которых мог спокойно подремать медведь, уходили, казалось, под самые небеса. Крупные кряжистые листья лениво покачивались на ветру, задевая желуди, оставшиеся еще с прошлого года. Этот великан возвышался над остальными деревьями, оплетая корнями холм.

Голубая вода озера стояла, не шелохнувшись, лишь изредка покрываясь рябью от порыва ветра.

Ни Креса, ни Береса видно не было – либо еще не успели добраться, либо спрятались в ближайших кустах.

Я спикировала вниз, одновременно высматривая место для приземления. Можно было опуститься прямо на воду, но я боялась раньше времени столкнуться с колдуном. Приводнилась у самого берега под защитой осоки и, помогая себе крыльями, выпорхнула на песок. Мышкой пробежала среди травы и вскарабкалась на ветку дуба. Истинный облик помог слиться со стволом. Будь у меня кожа сестры, я бы даже не переживала. Но с моим окрасом оставалось только дышать реже, шевелиться меньше и ждать.

Чего, собственно, я жду? Допустим, придет колдун, начнет свою волшбу. И что я смогу сделать, как смогу помешать? Эй, неуважаемый, не могли бы вы немного обождать с вашим чародейством, а то я тут время тяну до прихода стража! Так что ли?

– Ты очень громко пыхтишь. Слезай.