Требуется Баба Яга

– Я страж Серого леса, Крамарыка. Не думаешь ли ты, что меня может убить какая-то гадюка? – Крес с усилием высвободил свою ладонь из моих рук.

– Какая-то? Какая-то? – от негодования в груди закончился воздух. – Это аспид. Змея ядовитая. У нее зубы. И она убивает. Всех убивает, у кого кровь есть. У тебя есть кровь?

– Была с утра.

– И у собаки есть. А она, – мой палец уперся в черный нос Береса, – сожрала башку гада, потому что была голодная. Я когда жрать хочу, варю бульон. Или грибы кушаю. Или мясо. Но я не ем ядовитые части ползучих гадов!

– Успокойся, – Крес разговаривал со мной, как с младенцем.

Это невероятно злило. К тому же, испуг за стража начал проходить и меня ощутимо потряхивало. Даже не могу представить, что бы случилось, если бы Крес погиб из-за моей невнимательности. Наверно, сошла бы с ума и ушла жить на болота Глухомани. Или нашла бы волхва и попросила добровольное изгнание.

– Я не могу успокоиться!

– Ты же ешь мухоморы? А они ядовиты.

– Для людей, Синеглазка. А я – кикимора.

– Синеглазка, – снова хмыкнул пес.

Под пристальным взглядом стража Берес перестал ухмыляться и демонстративно медленно прикрыл пасть лапами.

– Что ты улыбаешься?! – Мой крик разлетелся по лужайке.

– Не кричи. Посмотри на меня. Он страж. И для меня гадюки точно так же съедобны, как для тебя поганки.

– Для меня поганки не съедобны. – Я с трудом заставила себя отвести взгляд от пса и посмотрела на Креса. – Мы чистим ими желудок.

Осознание медленно приходило в разгоряченную голову. Все правильно. С чего стражу Серого леса и Огненному недопсу бояться несчастной змеи? Если колдун зловонной волшбой его даже не поцарапал, то что говорить о паре зубов лесного аспида?

– О, – Берес смущенно потупил голову, – я не знал. А как вы чистите животы, позволь спросить? А то у меня после лесных ягод грудина огнем горит.

– А нечего жрать что попало! Это изжога. – Я отступила на шаг от бревна. – Пей больше коровьего молока и лузгай семечки. А лучше забеги ко мне как-нибудь, я тебе воду заговорю.

Хохот Креса наверняка услышали даже рыбы в Серебрянке.

–Что опять? – Мой взгляд уперся в синие глаза стража.

– Ничего. – Руки Креса разошлись в стороны. – Я просто представил Береса, сидящим на завалинке с охапкой подсолнухов.

Картинка действительно была веселой. Воображение понеслось вскачь, рисуя поленницу, пса и его пасть, наполненную шелухой. Вычищенные подсолнухи валялись у его лап, дорисовывая картину.

– Да ну вас. – Мой зад удобно разместился на ближайшем камне.

Правильная позиция – хранить молчание. Я вроде как обиделась, но не до такой степени, чтобы уйти, навлекая на себя немилость стража.

– А разве кикиморы имеют силу? – Крес нахмурил брови.– Как ты собираешься заговаривать воду?

Каждое мое слово вызывало в нем всплеск недоверия, не меньше. Страж будто постоянно искал подвох или ложь.

– Ага, – пес, сам того не зная, разрядил накалявшуюся обстановку, – доводить до белого каления. Вот какая у нее сила.

– Я много читаю, – оскалилась собакой, но гнев сдержала.

Прав был Берес – проказничать я любила.

– Но волшба у тебя есть в крови? Или нет? – Крес как будто случайно положил руку на рукоять топора.

По ногам пробежали предательские мурашки страха. Почему он так странно реагирует? Даже младенцу известно, что ворожить и колдовать могут только люди. Но никак не нежить. Страж Серого леса был единственным исключением. И то, ровно до того момента, пока я не докажу его человечность.

– Нет. Я пользуюсь своей силой. Для ворожбы отдаю часть собственной жизни.

– Ты добровольно и на ерунду растрачиваешь свой век? – Глаза пса полезли на лоб.

– А куда ее девать? – Тоска накинулась на меня с новой силой. – Я одна, предназначения у меня нет, мужа тоже. Зачем мне жить сотню лет?

Две пары глаз впились в меня с удивлением и недоверием. Я опустила голову: да, я глупая. Но это был мой выбор. И осуждать себя я не позволю. По крайней мере, вслух.

– Так, – Крес в два шага оказался рядом с валуном, служившим мне лавкой, и присел рядом, – давайте вернемся к колдуну.

Берес разлегся рядом со стражем, лениво клацая зубами на правую лапу. Его роста хватило, чтобы одновременно греть пузо на травке и следить за картой, которую страж аккуратно разложил на ровной поверхности камня.

Пришлось повернуться, чтобы хоть что-то разглядеть в черточках и каракулях.

– Это Серый лес, – Крес уверенно ткнул пальцем в тонкую бересту, – Заразы здесь.

Берес фыркнул, косясь правым глазом на карту:

– Чернила взял?

– Не надо чернил. – Мое любопытство не позволило сидеть в стороне и демонстративно обижаться. Тем более что на мою кислую физиономию никто внимания не обращал.

Соскочила с места и оббежала стража, на ходу перепрыгивая через пса. Совсем перепрыгнуть через эдакого теленка не получилось, и я вполне грубо пробежала по огненному хвосту. Берес глухо заворчал, но браниться не стал.

Заглянуть в карту росточка не хватало. Пришлось принять личину девицы. Я склонилась над валуном, чуть не сбив лбом голову Креса.

Палец стража требовательно постучал по карте, на которой с трудом читались рисунки. Каракули, палочки, галочки и загогулинки обозначали деревья и размечали логова хищников.

– Это твоя нора? – я с сомнением осмотрела чудно нарисованные горы.

Руки бы оторвать тому умельцу за его виденье местности.

– А почему всего одно озеро на карте? До второго летописец дойти не смог, устал, бедный? Глухомань расширить надо, а волкодлаки намного южнее.

– Это вход в нору, – Крес перебил меня довольно грубо, мельком взглянув на пса.

Палец с карты он убрал загодя.

Ой, какие мы неверующие! Не больно-то и хотелось.

Тут я лукавила. Конечно, мне не терпелось посмотреть, где именно находится дом стража, но требовать или просить я не посмела. В любом случае, у меня остался в памяти запах волшбы Креса, так что, если сильно приспичит, найти стража в лесу я смогу. Даже по запаху, как царская гончая.

Щелкнув пальцами, отправила на бумагу самую толику живительной силы. Пергамент обуглился: для разметки подойдет.

– Нападение на Креса было тут, – я переместила палец к реке.

– Выше, – страж подвинул мою руку на полвершка вверх по течению.

– Моя нора… – смущенно сказала я, помедлила, но все же нашла березу на карте, – …тут.

– И что мы имеем? – Берес снова вернулся к ловле блох, игнорируя наши умственные потуги.

– Болото сохнет. – Страж стрельнул на меня глазами.

Я обвела Глухомань по кругу, усердно щелкая пальцами. На свой страх и риск немного расширила границу:

– На карте она обозначена в корне неправильно.

Крес вздохнул, но переделывать контур просить не стал.

– Тут, тут и тут были ловушки.

– Откуда знаешь? – Я снова отметила точки.

Мысли, что страж может меня обманывать, не возникло.

– Нашел обугленные туши, – Крес недовольно поджал губы, – это были мои звери.

Я притихла. Надо же, страж не просто охранял наш лес, не просто беспокоился о здравии жителей – он любил это место, заботился о нем.

Стало приятно. И грустно.

– Потом череда колдовских омутов. В одну из них угодил Берес.

Пес кивнул, соглашаясь.

– Погибшие? – Я с содроганием обвела взглядом лужайку.

Вот и как теперь по лесу ходить, если каждый шаг может стать последним?

– Нет. Их выбросило на главную площадь, прямо в руки стрельцов.

– Волкодлаки?

– Несколько птиц, волк и Берес. Они все смогли вернуться. Правда, шуму было – еле успокоил людей. Язык стер, пока объяснял, что волк напугался больше, чем стрельцы.

– Несколько амулетов в Серебрянке. Тут и тут.– Добавил пес.

Я еле успевала посылать точки на карту. Колдун разошелся ни на шутку. Скоро вся карта была отмечена подпалинами, словно поле горохом.

– Я не вижу никакого смысла в его нападениях. – Крес потер лоб и выпрямился. – Он будто появляется из воздуха, творит дичь и так же бесследно исчезает.