Страница 113 из 161
41
Я боялся, что у меня всерьез поврежден позвоночник, - но вроде пронесло: хотя болело неслабо, контроль над нижней половиной тела все же был. Кажется, у меня даже оказалось ничего не сломано, даже плечо - дай бог, просто сильный ушиб. Да и в лицо он мне попал, можно сказать, удачно: немного повыше - выбил бы глаз, а так только несколько верхних боковых зубов…
Нет, мне везло - мне ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО везло: когда я смог соображать, я понял, что по логике того, кто меня подставил - по такой простой и вполне безупречной логике, - меня, конечно, должны были замочить. Сразу или почти сразу. Я попал как полный, стопроцентный, двухсотпятидесятипроцентный лошара: эти отморозки приняли меня за провокатора, они не могли не принять меня за провокатора - ихний Фарах не мог не принять. Он бы мог велеть просто мочкануть меня, мог бы предварительно расспросить - и что бы я ему рассказал, даже если б за дело взялись «двадцать арабов с кусачками и паяльными лампами»? Про Рона Хендри? Про Ларри Эджа?..
Зачем меня сюда послали? А вот затем и послали: чтобы засветить этого чертова Фараха, кем бы он ни был (или Бруно, или еще кого). Только Фарах, похоже, оказался осторожнее, чем они думали (или знал, скажем, что «под колпаком»), - он не предпринял вообще ничего. Он, видимо, сразу понял, что налицо подстава, и сказал просто проследить за мной: посмотреть, что за козел такой, чего делать будет? И они перлись за мной, хренея, от Сен-Дени до Марэ транзитом через интернет-кафе на бульваре Сен-Жермен… И тут им, скажем, звонят: Фараха подстрелили, непонятно кто (из снайперки, не знаю, из проезжающей машины). Они хватают меня, волокут к себе, слышат весь этот бред про секретаря отставной кинозвезды…
Вот тут-то они и должны были меня мочкануть. Но они не решились на самодеятельность. Они стали кому-то звонить. И этот кто-то, видать, приказал дождаться его. Чтоб поглядеть на меня лично. По крайней мере, по окончании телефонных переговоров (ведшихся этой стороной таким неожиданным тоном - негромко, подобострастно, чуть ли не со сдержанным восторгом) меня еще пару раз, без всякого уже удовольствия, пнули, перевалили на живот, открыли «браслеты» и ими же прицепили к тонкой отопительной трубе: заведя за нее правую и сковав запястья впереди. Но после лежания на собственных руках с лопающейся от боли спиной сесть на пол в углу, привалившись к стенке, было почти кайфом.
Подсыхающий бензин стягивал кожу на голове. От его вони основательно мутило.
Я прекрасно понимал, что шансов у меня, строго говоря, нет. Не суть, когда этот ДРУГОЙ заявится и кем окажется: что бы я ему ни сказал - а что я ему скажу?! - он меня, разумеется, кончит.
Но я все-таки еще жив.
А значит, шансы все-таки есть.
Думай!!!
Ничего не придумывалось.
…По окончании «допроса» на меня приперлось смотреть несколько околачивающихся в квартире «молодогвардейцев». Зрелище отмудоханного беспомощного белого нравилось им чрезвычайно: меня снова попинали, в очередной раз поорали в рожу по-арабски, брызгая слюной и регоча с подвизгиванием. Один, без лишних слов, ловко снял у меня с запястья пятидесятибаксовые Swatch, другой все махал перед моим носом кроссовками, изображая, что сейчас размозжит мою башку о стенку, третий делал, подходя вплотную, фрикционные движения (соси, мол). Потом им надоело, большинство убралось. Один из трех давешних «дознавателей» принес спортивную сумку, принялся складывать в нее, доставая из-за дивана, бутылки вроде той, что была вылита на меня. Из горлышек, похоже, и впрямь торчали фитили. Заметив мой взгляд, он сымитировал бросок и победно завопил (получай, фашист, гранату). После чего свалил с полной звякающей сумкой. Гомон в квартире не утихал.
Праздник у них был. Парти. Молодежная «туса». Развеселая ночная гулянка. Всеобщий лихорадочный подъем, беспричинный смех, музон, гиперактивность, никто не думает спать…
Праздник непослушания. То, что им всегда хотелось, то, что раньше они делали втихаря, опасливо, на стреме, - теперь им разрешили. Теперь было можно.
Кто разрешил, кстати? Понятно же, что не Фарах - он-то им не родитель-воспитатель, а только атаман дворовой банды… А кто - Бруно? Имярек, писавший мне с мейл-бокса Хендри?..
Интерес ко мне потерялся довольно быстро. Все ушли из комнаты, оставив со мной какого-то пацанчика в рэперских штанцах - тот, вестимо, объяснил мне все насчет моей жалкой сущности и страшного будущего (не иначе), сделал в мою сторону все похабные жесты, какие знал, заскучал, поерзал на диване, убедительно высказал мне еще что-то (только рыпнись!) и свалил.
Я убедился, что конечности двигаются, осмотрел наручники, подергал трубу - ага. Щас.
Попробовал встать на колени. На ноги. Рядом со мной было окно: я находился высоко, этаже эдак на седьмом-восьмом, и видел в темноте вполне совдеповское скопище коробчатых многоэтажек - только с неожиданным количеством спутниковых тарелок. Точно не Сен-Дени. А что - хрен знает. Какой-то пригород: ближний, дальний… Несмотря на глухую ночь, светилось довольно много окон, а внизу, между домами, заметно было движение: прошла россыпью немаленькая группа, одиночные еле различимые в темноте фигурки быстро пробежали, горбясь. Трещали скутеры, cлышались крики, что-то билось. Надрывались в отдалении сирены. Слева у горизонта широко, вольно, очень красиво на фоне ночного неба полыхало: тяжело гуляли, то задергиваясь дымом, то переливаясь чистыми яркими цветами, волны пламени, расшвыривали клубы искр, освещали едва видные на таком расстоянии крыши, ангары, хоздворы. Несколько меньших пожаров - словно подожженные помойки - просматривались ближе, в щелях между зданий. Праздник непослушания был во всех смыслах в разгаре.
Еще в Гамбурге, за пивом, мы с Поповым трепались - я спрашивал: а что, интересно, думают западные власти, включая силовиков, спецслужбы и прочих правоохранителей, когда санкционируют иммиграцию, агрессивную исламскую пропаганду у себя в странах, когда облизывают каких-нибудь отмороженных чечиков («повстанцев»)?
А силовики во всем мире, говорил Мишка, во все времена наступали на одни и те же грабли. Они всегда полагают, что смогут своих отморозков контролировать. Сплошь и рядом они сами создают всяческие боевые группы - чтобы держать их как бы на виду, под рукой (и использовать в собственных целях, ежели нужда возникнет). Провокаторство - это вообще один из базовых спецслужбистских модус операнди… Чем это обычно кончается? Вспомни хотя бы историю русского терроризма: львиная доля самых громких терактов второй половины позапрошлого - начала прошлого века была совершена провокаторами. С провокатора Гапона началась первая русская революция. И что получилось в конечном итоге?..