Страница 110 из 161
40
Я сперва решил, что здесь у них что-то вроде местного МВД: огромное, в целый квартал (причем немаленький), здание, тяжелое, мрачноватое, у каждого подъезда - по группе униформистов в фуражках, надписи: «Вход по картам». Явно же нечто фискальное… А потом смотрю вывеску: Universite Paris. Это, оказывается, и была Сорбонна.
Интересно, с чего это цитадель вольномыслия превратилась в каземат? И где дух шестьдесят восьмого года?.. В Сен-Дени, вот где. Правда то, что там, по всему судя, затевается, к шестьдесят восьмому имеет столько же примерно отношения, сколько популярные у нас в городе в конце семидесятых махаловки район на район, скажем, к семнадцатому… Хотя - и тогда ведь, в революционном мае, буянящие студенты огорошили правительство отсутствием политических требований. Они сами не знали, чего хотели. Rebels, видите ли, without a cause. А чего, интересно, хочет цветная урла из пригородов?..
(А чего хотели арабы - британские, между прочим, граждане! - взрывавшие мирных лондонцев в тамошней подземке летом?.. Прав был Попов: в этом дарвинистском мире любой гуманистический прогиб порождает не благодарность, а агрессию.)
Картье-Латэн действительно был полон молодежи: слезающей с мотороллеров, кучкующейся на тротуарах, набившейся в пабы. Перегораживали тротуары статичные клошары: от благообразных бородачей до мерзейших бесполых существ с опухшими голыми нижними конечностями…
Двигаясь без всякой цели, я спустился к Сене, к Сите. Сел на скамейку на набережной, под самым Нотр-Дамом, выставившим на той стороне неширокой протоки ребра контрфорсов. Сзади из квадратных отдушин в стене задувал теплый ветер, доносился гулкий шум метро.
Fumer tue - и французов, значит, курение убивает. Фумер туе за пять у. е. (в смысле евро - пачка стоит: звери…)…
Из очередного письма Мирского (собственную сагу я довел до бегства из Лондона - а дальше откровенничать опасался), несмотря на все его намеки и подмигивания, понял я на самом деле немного. Зато допер наконец, откуда взялись эфэсбэшники. Если этот Поляков действительно пытался передать за бугор через Майю Шатурину свою инфу, документацию, черта в ступе - и раскололся на эту тему (при умелом гэбэшном обращении расколешься, пожалуй), то у ребят должна была сложиться интересная картина. Майя как бы уехала вместе с мужем в Грецию - причем муж вскоре самоубился в Италии, Майя исчезла на Украине, а потом всплыла в московской канаве (где пролежала со времени отъезда!).
…Справа, таращась красным носовым фонарем, на хорошей скорости шел «зодиак» с полицейскими в масках. Навстречу ему, светя прожекторами, медленно полз стеклянный плавучий «пингвиновоз», квакал механический голос экскурсовода…
Тело мужа обнаруживает гражданин России некто Касимов. Отправившийся - что легко устанавливается - в Европу в рамках странного эксперимента, затеявший каковой эксперимент другой русский (правда, экс-) Белянин Артур гибнет в Лондоне от рук киллера… что становится причиной серьезных негласных разборок в тамошних государственных сферах! Касимов в Россию не возвращается и вообще пропадает. Ребята шерстят по знакомым - и вот кто-то проговаривается, что Юрген вроде заглянул к их общему старому корешу Попову в Гамбург…
На мосту d’Arcole били сырые порывы. Ратуша напоминала громадный резной сундук. Rue du Renard вывела к Центру Помпиду. Слева от него ветер морщинил воду прямоугольного бассейна, воткнутые в который бездвижные сейчас кинетические скульптуры выглядели громадными шизоидными детскими игрушками… И все это на фоне нечетко проступающей из темноты готической Сен-Мерри: сущий Готэм-сити…
Примостившись на стальном парапете бассейна с видом на перископы и решетчатые переплетения идиотского Бобура, я снова закурил. М-ра Эджа я в очередной раз киданул (да подстава это была чистой воды! слава богу, еще ноги унес…) - так что приходилось что-то рожать, некие варианты. И на эту ночь, и вообще…
Подошел пацанчик отчетливо «голубоватой» повадки, попросил сигарету. Он уже некоторое время маячил на этом пятачке, парился, бродил кругами, дрочил на мобилу - тоже вон, вишь, проблемы…
Есть же у них, наверное, какие-нибудь ночлежки для бомжей? Заявиться туда: нету, мол, документов… Я совершил три преступления: я бездомный, безработный и беспаспортный… Утопить его в пруду… Ну, и где ее искать, ночлежку?
Внезапно (без объявления войны) сбоку налетела жизнерадостная пегая сапожная щетка, ультимативно требующая себя чесать. Пришлось подчиниться. «Биби-то!» - трагически воззвал удаляющийся хозяин. Щетка понеслась к нему, на полпути вдруг резко затормозила, развернулась, прискакала обратно, приняла дополнительный почес и умчалась на всех парах. Пидорок с мобилой, запарившийся окончательно, пошел на большой круг - в обход Бобура.
Встал и я. Куда дальше? Никуда. Куда угодно. Я двинул вправо - и сразу оказался в престранных местах, менее всего похожих на «парадный» центровой Париж с его бесконечными одинаковыми геометрическими бульварами. Сюда, очевидно, рука барона Османа не дотянулась: узенькие улочки, древние страшноватые дома, темень, неуют. Развороченная мостовая, брошенная дорожная техника, отбойный молоток. Стильные переполненные барчики: вроде светящейся густо-оранжевым «Амнезии»… Восточные заведения, где за окном играют в нарды восточные люди…
Странненькие магазины: судя по витрине - прикиды для извращенцев (от униформы с лампасами до ночных сорочек с рюшечками). Вообще какой-то извращенческий райончик: стоят два парня, прилюдно целуются взасос…
На Vielle du Temple - нечто вроде бывшего крытого рынка, превращенного в спортзал (надпись: «Espace d’Animation des Blancs Manteaux», поди пойми). К улице обращена стеклянная стена, внутри освещено: видно тренирующуюся несовершеннолетнюю молодежь в кимоно. Вдруг по сигналу тренера все дружно падают на спину и лежат неподвижно: что, самый дзэнский из стилей - оборение противника предельным недеянием?..
Тут же - густой иудейский колорит: треть прохожих - в кипах и пейсами. Неоновые могендовиды на вывесках. (Так это и есть тот самый квартал Марэ?..) Кошерные магазины: в одном (закрытом) в щели задернутых занавесок просматриваются за прилавком папа и сын - оба в кипах. Кошерные рестораны: сидит толстый мужик с буйной седой бородищей а-ля праотец Авраам, в очках и ермолке - наворачивает, энергично работая локтями, что-то с широченного блюда. И вдруг - на витрине под могендовидом - бутылка Stоlichn’ой и здоровенная матрешка. И еще страннее - кошерный суши-бар…