Пластмассовый космонавт

У шутника и в самом деле было красное возбуждённое лицо и немного замутнённый взор. И вообще он явно выбивался из группы вежливых, негромких прибалтов голосом, широтой манер, грубоватой фамильярностью. Хотя спиртным от него не пахло. Возможно мужика пьянила перспектива совершить набег на местные магазины, и он, словно хулиганистый школьник, которому надоело сидеть в классе, торопил поскорей закончить официальную часть.

Беркут всех успокоил, сказав, что вообще не видит здесь проблемы, ведь любая советская больница, – вне зависимости от профиля, – нуждается в качественном специализированном автотранспорте. И что всем известны превосходные качества микроавтобусов рижского производства, которые работают и в милиции, и в медицине, и в качестве городских маршрутных такси. После этого он снова оглядел слушателей и стал прощаться:

– Что ж, рад был общению с вами. Приезжайте снова, в следующий раз постараюсь провести вас по нашему звёздному городку, покажу наши замечательные озёра с лебедями и утками.

– Да вы что?! – в наигранном изумлении всплеснул руками шутник. – Неужто никто до сих на такую закуску не позарился?! Вот так действительно диво-дивное! По всей стране в магазинах из мяса одна морская капуста с рыбьим душком, а у вас дичь без охраны плавает.

– Может, ещё есть вопросы? – Павел снова оглядел группу, оставив остроту шутника без комментария. Но самый острый на язык гость упорно требовал внимания к своей персоне.

– Вы уж извините за мою назойливость, товарищ космонавт, но мне тут один друг сказывал, по секрету, будто в вашем центральном универмаге можно без проблем купить много чего дефицитного… Например, натуральный кофе и даже джинсы?! – он спросил об этом будто на всякий случай, ибо и сам похоже не слишком верил в вероятность такого чуда.

– Скорее, товарищ Трусов, вас тоже примут в космонавты, чем продадут так просто джинсы по госцене – менторским тоном пояснил слишком меркантильному коллеге его сосед в больших дымчатых очках и с блестящей плешью во всё темечко. – И потом вы не за этим сюда приехали, не забывайте об этом.

– Я же много раз уже объяснял вам, Бруно Карлович, что моя фамилия Турусов, а не Трусов! А вы упорно продолжаете так меня называть, товарищ Озолс! – со страдальческим видом напомнил плешивому жаждущий покупок мужчина.

– О, прошу проще-ен-ния! Бу-уд-дте т-та-ак лю-убезны не обижаться н-на мен-ня, – нараспев с забавным и очаровательным акцентом рассыпался в извинениях плешивый очкарик. – Но вы-ы в-всё равно-о нап-пра-асно надеетесь, что с-совет-тска-ая торговля так просто пошлёт вам в руки това-ары повы-ышенного спроса.

– Ну почему же, – не согласился Павел, – кофе у нас всегда есть в продаже. Как минимум два-три сорта.

– Два сорта! – ахнула одна из женщин. – У нас вообще никакого в магазинах месяцами не бывает.

– А вот с джинсами сложнее, – развёл руками Беркут, – обычно в продаже бывают только индийские, фирмы Avis.

– Да мне хоть индийские, без разницы! – обрадовался гость. Но тут же с беспокойством уточнил: – А две пары мне отпустят в одни руки, не знаете случайно?

– Вы снова позорите нас! – гундосо почти с иностранным прононсом зашипел на него другой латыш или эстонец. – Мы ещё в столовой вам говорили, чтобы вы не набирали больше, чем сможете съесть. Словно из голодного царства приехали! Учтите, Трусов, будете продолжать в том же духе, больше никуда не поедете от нашего предприятия. И не вводите товарища космонавта в заблуждение: вы же получили к 1-му мая в праздничном продуктовом заказе банку растворимого индийского кофе.

– Так то в заказе! – уныло буркнул в ответ мужичок. – А я про купить. Да и сколько времени уже прошло с того «заказа»! Вы мне эту банку ещё через год припомните, будто она бездонная была. Мы с женой мой «заказ» её родителям в Липецк сразу отвезли, не с пустыми же руками было ехать, у них там вообще кроме цикориево-ячменного кофе другого в продаже не бывает. – Турусов снова повернулся к чудесному волшебнику из сказочного города, каким ему представлялся «экскурсовод». – Так у вас разрешают сразу по нескольку пар брать? Я же не для спекуляции, а для себя и брата! – на всякий случай, в оправдание себе пояснил он для всех.

– Хоть пять! – легкомысленно отшутился Беркут, и в следующую секунду на него со всех сторон посыпались вопросы:

– Скажите, а приличные кассетные магнитофоны у вас в городе где-то продаются?.. Даже видеоприставку к телевизору можно купить?! – одновременно не верила и верила ещё вполне себе миловидная блондинка бальзаковского возраста, и в выражении её вытянувшегося от изумления лица на глазах проступали признаки счастливого просветления: «Ну конечно! Где же ещё может продаваться такая диковинка, как первый советский видеомагнитофон «Электроника ВМ-12», как не здесь – в благословенном «месте силы»!

– И запчасти для «Жигулей»? – вторил ей полноватый черноволосый мужчина.

– Мне бы сыну импортные кроссовки приобрести на день рождения, подскажите?

Большинство сдержанных от природы прибалтов косо поглядывали на своих (как они вероятно считали) менее культурных и невоспитанных спутников. А те что были попроще вслед за своим заводилой, преодолев смущение, живо выяснял местонахождение заветных магазинов. По взволнованным, растерянным лицам было видно, что людям не так-то просто поверить в реальность столь несоветского изобилия. Чтобы вот так свободно, без многочасового стояния в очереди, можно купить всё, что душе угодно?! Это было почти как вера в наступление коммунизма или в загробную жизнь, – всею душой хочется в них уверовать, но здравый смысл противиться: «да не-ет…вряд ли…такого просто быть не может!».

Но Павел ничему не удивлялся, и никого в душе не осуждая, давал практичные советы, где и что можно купить. Жизнь научила его быть реалистом, граждане ведь не виноваты, что в стране по каким-то причинам не хватает самых необходимых товаров. А вот начальство это не всегда желало понимать. Одно время оно даже подумывало ограничить свободное передвижение приезжих по территории «Звёздного городка». Мол, с этих провинциалов довольно и того, что селят в неплохих гостиницах, возят на комфортабельных интуристовских автобусах, развлекают, учат, вкусно кормят, и всё за государственный счёт. А ещё дают возможность вживую задать вопросы космонавту и своими глазами (а не по телевизору) увидеть и «пощупать» руками много чего интересного. Примерно так рассуждало руководство, пытаясь негласно запретить попадающим на закрытую территорию гражданам бегать по магазинам. Слава богу потом от этой идеи всё же отказались. Вероятно, наверху всё же решили не обижать специально отобранных гостей запретами, и в качестве завуалированного поощрения передовиков всё-таки позволить им свободно гулять по городу для избранных.

А может кому-то из начальства пришла «великая» идея, что активистам из республик будет даже полезно хотя бы пару часов побыть в «реальном коммунизме» с нетиповыми, радующими глаз симпатичным дизайном, многоэтажками, уютными ухоженными парками, магазинами почти западного типа, буфетами и столовыми, наполненными деликатесами? Идея вообще-то не нова. Устраивали же в средневековом ордене ассасинов для новых членов религиозно-воинской секты посещение искусственно воссозданного «рая» – с обученными ублажать мужчин молодыми фуриями, курением гашиша, и бассейнами, наполненными тонким вином, – чтобы укрепить в новых адептах фанатичную преданность Ордену и готовность с лёгкостью отдать жизнь по первому же приказу своих духовных лидеров, чтобы снова очутиться в вожделенном раю…

– А я бы пошёл к вам работать! – вдруг объявил Беркуту самый бойкий из гостей. – Вам инженеры-электронщики случайно не требуются? Я даже готов простым инженером. Уж больно хочется пожить при коммунизме!

– Это не ко мне, а в отдел кадров, – уйдя в себя буркнул Беркут. Он не случайно начинал и заканчивал свои «экскурсии» с этого зала, ибо считал его символом происходящего в отечественной науке, промышленности, и во всём народном хозяйстве в целом. На посторонних людей огромная электронно-вычислительная машина размером с два футбольных поля производила неизгладимое впечатление. Можно было подумать, что вот оно – реальное воплощение скорого коммунизма. Так оно и было долгое время – триумфальная работа академика Сергея Лебедева стала символом высокопроизводительной ЭВМ в мире. И долгое время в области передовой вычислительной техники мы действительно были впереди планеты всей: советские суперкомпьютеры, такие, как «Эльбрус» или БЭСМ-6 с быстродействием 1 миллион операций в секунду превосходили всё, что было создано в Европе и США. Правда, эта гениальная супер-ЭВМ фактически стала «лебединой песней» знаменитого теоретика и конструктора лучших отечественных ЭВМ академика Сергея Лебедева, который выступал резко против слепого копирования американской системы IBM 360. Но его никто не послушал (как отмахнулись от особого мнения академика Ненашева). 26 января 1967 года состоялось заседание Комиссии по вычислительной технике АН СССР. Руководители отечественной науки практически единогласно постановили взять за основу новых советских разработок устаревший к тому времени американский образец. Что это было – ошибка застрявших в прошлом высокопоставленных ретроградов? Или спланированное предательство? Вопросы остаются без ответа. Тем не менее правительство безоговорочно поверило заслуженным академикам, что, только беря на вооружение американскую технику можно обеспечить дальнейшее уверенное развитие советской экономики. В итоге, расформировали все творческие коллективы, приостановили уникальные конструкторские разработки, отправили на металлолом прототипы и исследовательские оборудование. Вместо того, чтобы развивать и усовершенствовать проработанные и испытанные технологии, которые те же американцы готовы были покупать за валюту, лучшие специалисты по вычислительной электронике теперь должны тупо копировать американскую технику, причём не самую лучшую… Всё это пронеслось в голове Павла в какие-то секунды в ответ на высказанное приезжим электронщиком желание получить работу в Звёздном городке.