Страница 143 из 158
Люди обращались друг к другу, обсуждая девушку на спине. Содранная пластами кожа открыла мышцы, и кровь сочилась, как из полусырого, едва прожаренного бифштекса. Манька начала терять над собой контроль. Снова по венам потекли горячие токи, взрываясь наслаждением и сладостной мукой вибрирующих и обласканных органов в ее теле, будто душа ее была музыкальным инструментом, и кто-то играл на струнах…
И ухнул хор голосов, вторивших ей:
— Будь проклята, отродье! Будь проклята, исчадье ада! Проклинаем всех, кто увидит в ней человека! Идите к нам, и мы дадим вам все, о чем человек может мечтать!
«Мой! — мысль проскальзывала всякий раз, как взгляд ее падал на бесчувственное тело мужчины, голову которого она держала в своих руках, до крови кусая его губы. Да, он был! Но сейчас ей хотелось удовольствия. Как бы она хотела, что он сам привел ее к экстазу, закончив обряд очищения, как тогда, когда проклятая валялись у ее ног! Сказочная ночь любви. Пережитые ощущения все еще живы. Но почему же его тварь не повесилась сразу, как сделал ее проклятый, с которым была связана она? Неужели лишь потому, что она бросила ему свою душу, как тряпку, чтобы он прошел по ней ногами, а он…
Он смотрел на проклятую, и не видел в ней душу? Вопреки здравому смыслу, имея перед глазами множество примеров, он все еще верил, что душа его — она, а те двое лишь транспортное средство для обетов и клятв на Небо...
И как она могла ему признаться, если хотела стать той, которая ползала у ног, измазанная дерьмом и помоями?
Могла! Уже тогда он всецело принадлежал ей. Жаль, что не открылась. Зов дал ему крылья, поднял и привел к ней, и поставил на колени. Надо было открыться ему в ту сумасшедшую ночь, когда они пили друг друга, как вино, и слова их были откровением и обетом любить друг друга вечно, когда она соединились в одну плоть.
А сейчас он был почти мертв, и все, кто участвовал в обряде, искали ее тела, которое горело огнем желания. Могла ли она отказать? Сколько горячих змей излили в ней свое семя?! Она сбилась со счета. Она не смотрела на лица. Она была Царицей — и каждый, кто прикоснулся к ее влагалищу, давал ей обет верности. Ее экстаз закроет его от любой беды. Ни одна сволочь не осмелится произнести против нее свидетельство. Муж снова согласился пройти обряд очищения, значит, любил ее. И все, что беспокоит ее, будет уничтожено ее чарами. Он знал, что будет. Он не раз участвовал в обрядах. Любой, кто откроет рот, будет раздавлен им! Он знает, что их нет — есть только он! Она оглянулась лишь единственный раз, когда, голову ее закрыла ряса... Святой Отец был не хуже, в чем-то даже лучше других.
Горячий и упругий, он наконец достал...
Со стоном, она повалилась на жертву и на мужа, на мгновение забыв о своей миссии, открываясь и позволяя Святому Отцу войти еще глубже… И снова горячая струя влилась в нее, обжигая плоть, которая плавилась от оргазма…