Страница 134 из 158
Все передано ей, даже больше. Власть волновала и захватывала дух. Ведь не мог Спаситель Йеся, Сын Божий, напоить самарянку у колодца живой водой, не имея под рукой ее мужа, а только похвастать. А разве она не смогла бы? Сами приходят и падают, подставляя головы. Если самарянка назвала Спасителя Пророком лишь за знание, то как назвали бы ее, разрывающую первородную связь и соединяющую узами, которые не разорвать ни на Земле, ни на Небе?!
Духом Истины! Богом! Да, Богом!
Она шептала на ушко, поднимала или опускала человека, судила и выносила приговор, с удивлением понимая, что все было передано и ей!
Ведь не бывает так, чтобы, если Богу дело неугодное, получал бы человек щедрое подношение и удачу во всех делах. Она получала, значит могла угодить. Понимая, как высоко поднял ее Отец Небесный и Господь Спаситель Йеся, мудрый не станет сомневаться, кто при деле, а кто на что сгодился. Перед каждым заклятием она волновалась, как перед первой близостью с мужчиной. «Я проклинаю! Я даю человеку Рай!» — и распирала гордость, томлением сжималось сердце.
Спасибо, Господу Йесе, что развязал руки для многих дел и научил чистоту свою поднять над собою!
Чистота ее на лице была написана и в глазах, а камней в основании положено столько, что никакие катаклизмы не страшили. Как ни думай, как ни крути, все выходило по-правильному: мудра, справедлива — и всего сама добилась. Всякому делу имела благословение. Да кто бы на красоту такую не позарился! Даже странно, как возлюбил ее Бог. А как об Аде подумаешь, не знаешь, как мысли остановить — нет таких мук, какие не смогла бы придумать грешникам. Практика — дело хорошее: «когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить». Если в Аду не умирали, то можно было и кожу сдирать, как только нарастет, и кишки выпустить и узлом завязать, и зажарить в кипящем масле.
Были времена, когда грешники судились, не достигая Ада — но откровенные действия вампиров нередко приводили к кровавым бойням, когда теряли над собой контроль и начинали рвать друг друга не хуже оборотней, если люди заканчивались. А жаль, она не раз жалела о тех временах.
Но столько идей пропадает! Не мешает подсказать Дьяволу...
Впрочем, о каком Дьяволе могла идти речь? Из правды слов не выкинешь — муки проклятым готовились здесь, избранными. Вот как сейчас. А если и был, что с того? Проклятые мало чем от отличались от Падшего Ангела. Все было: и проклятие, и изгнание, и заключение — Отец Небесный первый, кто положил этому начало. Дьявол, восставший на Отца Своего, желая стать выше Его, не благоухал розами, с полчищем демонов из грязи в князи не вышел — оставлялась ему грязная работенка. Кто из людей поднимал его слова, желая угодить? Может, мыслил иначе, обращаясь к каждому индивидуально, забивая насмерть демонами тех же проклятых, которые головой избранных не доставали, но в заслугу ни Отец, ни Брат его — Спаситель Йеся, творческое мировоззрение ему не поставили. И рвал, и метал, отрываясь на единичных экземплярах, которые изначально предназначались для него, как крохи с барского стола.
До вампира кто бы позволил дотянуться?! Руки оказались коротковаты.
Да, Отец был таков. Справедливый. По крайне мере, своих в обиду не давал, ни в чем не отказывал. Стоило свидетелям сказать слово, как жизнь тут же менялась: изгой становился желанным гостем, а обманщик изгоем.
Наверное, поумнел с тех пор…
Плюют там, друг в друга, мечтая подняться до Отца Небесного. А Спаситель Йеся умнее оказался: пил, гулял, имел и баб, и мужиков, ни в чем себе не отказывал — а вот устроился, как Божий Сын, потому что в дела Боговы не лез и не метил Батюшку заменить, а только подле, но сел на престол.
Но все-таки почему Матушка молчит? Три месяца, как нет от нее весточки. Почему отпустила избы? Судя по пышущему здоровьем дядьке Упыре, проклятая, без сомнения, уже умерла — так в чем же дело? Где подтверждение? Почему не хочет отпраздновать событие со всеми? Сразу отправила в Ад, или удовлетворила прихоть, заперев проклятую между Небом и Землей? Или мертвым уже и Ад не Ад? Не могло же чудовище пройти мимо... Спустя месяц после странного сообщения, уверившись, что Матушка не отвечает, на подмогу ей был направлен отряд оборотней с приказом доставить ее во дворец живой или мертвой, и без суда и следствия уничтожить любой объект, который мог быть причастен к освобождению изб или к ее пропаже. Отряд оборотней тоже растворился без следа посреди леса.
И почему запричитал муженек? Где обещанная награда? Ведь солнцем должна была стать. Что-то жаден стал, исповедуя неуместную бережливость...
Как-то Спаситель сказал: «Никто ничего не даст просто так, но даст по неотступности, сколько попросят. Никто никогда не вернет долга, если не потерпеть на должнике».
Пора исправиться ему.
Исправится, куда ему деваться-то! Как следовать неотступно, она знает. Уже следует — с тех пор, как пролила кровь свою над телом проклятой. Как потерпеть на должнике — тоже. Потерпела. И вот уже проклятая — прилипчивая нищенка с протянутой рукой, всяк побрезгует. А жадному до чужого Дьяволу терпеть в Аду чудовище до скончания века —худшего наказания не придумать, терпеть проклятых — мука смертная.
А кто судит — она объявляет ее делающей беззаконие. И кто усомнится?