Страница 13 из 158
— Я?! — Манька задохнулась от возмущения. — Я пылаю?! Дьявол, побойся Бездны!
— А ты докажи, что это не так! Ты проклята с рождения, а он разве не проклят вместе с тобой? Докажи, что мразь выставила тебя из земли и увлекла его за собой на непотребство! Докажи, что это он уготовил вам место в Аду. Докажи, что он знал о проклятии и преумножал ужас, добывая себе наслаждение, кровью скрепив договор с мучителями. И полдела сделаешь, чтобы вернуть себе землю. Вампир пока пьет твою кровь, а умрешь, почувствует голод — и он напьется крови у всех, кто приблизится к нему. И новые вампиры произойдут от него, и новые проклятые обрекутся на смерть, и новые ужасы обрушатся на землю — твой грех! Есть такое выражение: «Приму-ка я грех на душу!» — это тот самый случай. Но будешь готова принять его достойно. Ничто не вечно — и жизнь вампира. И положишь перед ним всю мерзость.
— Вы думаете, если он поймет, что я его душа, что я не собираюсь ему… ну это… мстить, что раскаиваюсь, что ему так не повезло со мной, он перестанет быть вампиром?
— Тьфу ты! — плюнул Борзеевич в сердцах. — Кто про что, а дураки о братской похоти… — он подсел к Маньке, мягко взял за руку: — Маня, для вампира ты рука и глаз, который надо вырвать и бросить в геенну. Чтобы не соблазниться Дьяволом, не копаться в себе, не сомневаться, не выпустить из рук учение вампиров, не ужаснуться, когда увидит обглоданную кость земли. Прекрасно, скажет вампир, когда узнает, что ты умерла. У него «жить» — как одно мгновение, «жить!» — внутри него. Он каждую минуту проживает, как последнюю в своей жизни. Вампир — больной человек. Как убийца, как вор, как маньяк.
Я видел, я знаю…
Сильные города рушились в один день, и головы, сложенные вместе, были выше курганов, а в реках текла одна кровь… Люди славят таких вампиров, восхищаются ими, даже не задумываясь, что там, среди убитых, были чудаки, жрецы, волхвы, изобретатели, врачи, художники и философы. Сейчас люди вспоминают их, как дрова. Сгорели и сгорели… А ведь для многих забота о ближнем было делом всей жизни. Никому из них и в голову не могло прийти, что человек может быть таким жестоким. И сейчас вампиры думают о человеке не лучше, и продолжают литься реки крови, и сосед ненавидит соседа, и кто-то убивает человека именно в этот миг. Тогда это было как черное и белое, тут вампир, а тут человек, а сейчас одинаково серое — повсюду. Вот и представь, что твоя голова лежит в этой куче, а вампир с победным ржанием гоняется за женщинами, вытаскивая из подвалов, добивает детей, врывается в дома и роется в вещах, чтобы отыскать колечко...
— Чем солонее своими горестями ты, тем приятнее житье-бытие вампира, — философски заметил Дьявол. — Они ведь как о тебе думают: ты разве человек? И спрашивают себя: что можешь им дать? И отвечают — ум твой ничтожество, и спасают душу твою, гордую и обреченную на неудачи, лишь потому, что ты, душа его, недостойна, чтобы называться человеком. Они жнут, где не сеют. Им нужна не совесть, а наглость, чтобы прийти и взять то, что им не принадлежит. И она у них есть. У живого человека за спиной стоит человек, а у вампира мерзость, которая несет его на руках, обнимая нежно.
И эта мерзость — ты! В душе которой живет неотступная любовь.
Спаситель сказал: «Придите ко мне, и я наложу на вас бремя, иго мое легко, и успокоятся души ваши…»
Вот они и успокаивают тебя.
Вампир и есть маньяк, но со смазливым имиджем, у него нет чувства вины, души, которая могла бы пристыдить его. Он поступает так, как удобно ему, не считаясь с чужими интересами. Он мертв — и этим все сказано.
Мань, ну ты же умная, ты все понимаешь, а с чувствами совладать нет сил, потому что заклятие сильнее. И так будет, если в нем не сделать прореху, чтобы сунуть в нее голову и посмотреть на себя из земли вампира.
— Если я умная, то где мои умные мысли?
— Ум — понятие относительное. Ты мои мысли поймать можешь, — ответил Дьявол. — Стонет твоя земля под бременем, но голодно ловит каждое слово, чтобы украситься нарядно. Вот такая красота украшает голову вампира. А тебя украшает пустыня, которая лежит перед человеком. И боится человек заглянуть в твой глаз, чтобы не быть убитым. У вампира нет живых мыслей, он не интересуется ничем, кроме молитв во славу себя самого, но привлекателен для каждого, потому что там он говорит с Богом и учится у него.
От Йеси поныне Царствие Небесное силою берется, и вампиры искренне полагают, что усилие восхищает Его, взваливая на человека иго и уготовляя покой душе его. Для них не существует Бога, большего, чем он сам. И первым делом, он убивает любую мечту человека о самом себе. Все учения его сводятся к одному: жирел человек тут, и там его ждет тучная пажить.
«Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного»
А как можно творить милость в тайне, если сама по себе милость — благое подаяние человеку?
«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;»
Не отвяжется вампир, пока не разденет.
«Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет»
Так ведь и выбирают, кому вампиром стать, а кому проклятым. Вампир помолится — получит, ты помолишься — от тебя убудет.
«Нет никого, кто не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной»