Страница 123 из 158
— Я? — Манька задумалась, и Борзеевича с Дьяволом почти не слушала, вопрос застал ее врасплох. — Я за то и за другое. Нам с озерными ссориться никак нельзя. Останутся без рыбы, припомнят нам. Они все-таки наша передовая позиция. Но если посмотреть на карту… — Манька повертела карту в руках, примеривая ее на местности, внимательно изучая и то, и другое, — если закрыть реку здесь и здесь, и пустить ее по другому руслу… Сюда! Вода затопит дорогу, и тогда переход закроется, и мест для размножения рыбы у озерных будет в три раза больше. Тут мелкое место.
— Гениально, — ухмыльнулся Дьявол.
Манька взглянула на Дьявола, подозревая, что надоумил ее он. Раньше ей бы такое в голову не пришло. Как-то уж слишком быстро она сообразила, сориентировавшись на местности...
Пить мыслительную материю оказалось приятно. Земля, может, не слышала ее, но признала, что сознание ее здесь.
— Вот-вот, говорил я ему, давай Маню дождемся! — недовольно проворчал Борзеевич в сторону озера. Он как-то сразу осунулся, расстроился.
— А ты русалку за ним пошли, — подсказала Манька.
— Так они все отправились. Там у них что-то вроде смотрин. Весна скоро. У водяных — пора свадеб. Обещали только к вечеру вернуться.
— Так бы сразу и сказал, что русалок у тебя увели! — Манька прыснула в кулак. — Поголоси, легче будет! — подтрунила она над стариком.
— Не будет, — Борзеевич тяжело вздохнул. — Это у меня от Дьявола: один, один, всегда один… У меня от них голова светлее становится, когда рученьки их белые старика обнимают, но размножаются они только своими, водяными.
Дьявол с сочувствием посмотрел на Борзеевича, оскалив острые, как у вампиров зубы.
— Я рассчитывал на заморскую кухню, ну ладно, обойдемся окрошкой, — смиренно проговорил он, поглядывая на Борзеевича свысока. — Вижу, нынче шеф-повар из тебя никудышный.
— Нет-нет, — спохватился Борзеевич, — я сейчас. Ты, Маня, пробегись, а после отдохни до вечера, мы позовем, когда будет готово. Гостей нынче много соберется.
— Да, пожалуй, отдохни, а я Борзеевичу помогу, — Дьявол сразу оказался в фартуке, в поварском колпаке, поправившись в плечах и в животе.
— Ну, избы будут на месте сидеть, пока я сплю? Пусть делами своими занимаются, а я там, — махнула она в сторону навеса.
Сделав пару кругов, она вернулась во временное пристанище.
Но ей не спалось. Мысли в голову лезли всякие. Она вернулась, но после пережитого часть ее осталась там, в Аду. Потрясение было слишком сильным. Наивно полагать, что сразу же, после того как она столько узнала о себе, все будет как прежде. Она и не ждала, что все останется по-старому, и как бы Дьявол не пытался отвлечь ее от черных мыслей, картины Ада вставали перед глазами одна за другой всеми своими ужасами. Именно к этой жизни ее вели, готовили, подталкивали. И все чудовища, которые в этом участвовали, были уверены, что им самим Ад не грозит. Она словно разделилась сама в себе, и одна ее часть была раздавлена, уничтожена, а вторая чужая, противоестественно спокойная, вызывающе озабоченная собой.
Все-таки какие-то достижения у нее были.
Уснула она незаметно, и почти сразу же ее разбудили, сообщив, что баня натоплена.
Манька вскочила сразу же, едва заслышав про баню. Ничего так не поднимало ее от хандры, как изба-банька. Против правил, банька отошла подальше от снующих туда-сюда поваров, накрывающих на стол, спустившись к самой реке. В бане было жарко, веник замочен, и в баночках стояли заморские соли и масла, неведомо как сюда попавшие, губка в крупных дырках, не пойми из чего, и редкий гребень, похожий на рыбий скелет — наверное, русалочий подарок, доставленный с синего-синего моря.
«Везде подарки!» — растерялась Манька, выйдя в предбанник и заметив на полке еще и пару крупных жемчужных ожерелий и две разные диадемы, выставленные будто напоказ.
— Это не подарок, это мы иногда моемся, как все, — услышала она голос, бархатистый и звонкий, как будто зазвенели серебряные колокольчики.
В дверь заглянула сначала одна русалка, потом вошла вторая.
— Это… а у вас ноги! — сообщила Манька, никогда не видев русалок в полный рост прежде.
— По земле мы ногами ходим, — объяснила одна из русалок.
Они были похожи между собой, как две капли воды, и Манька вдруг заметила, что уже где-то видела их смазливые личики.
В Аду, вспомнила неожиданно она.
Благодетельница походила на них, как одна из них. Русалки ничуть не смутились, подзывая ее к себе.
— Есть у нас сестрица, рожденная на земле, — таинственно поведала одна, грустно взглянув на Маньку.
— Не совсем сестра, — поправилась другая. — Видишь ли, мы рождаемся из яйца, а оно зачинается нашим отцом от морских сирен, а та, другая, вышла из чрева Бабы Яги, но зачатая от семени нашего батюшки.
Манька отшатнулась. Кровь отхлынула от лица. Ну не могло же такого быть, чтобы вся Благодетельница была не человек! И пока она думала, обе русалки с вениками подмышкой не замедлили уйти в парную и через несколько минут выскочили, раскрасневшись, как вареные раки, сразу же кинувшись в реку.