Страница 35 из 55
— Кто из них штурмовик? — спросил Макс.
— Очевидно, Пиранья. И поставь се уже линзу в глаз! — отозвался танк и подвис.
— Время ставок вышло. Три, два, один!
Грохнула ракета, и боевые девки схлестнулись на трубе.
— Ты что, не успел сделать ставку?
— Почему? Нет. Тут вместо крупье — живой человек. Пишешь ему в личку, на кого ставишь, и прикрепляешь сумму, — ответил Лук.
— Не обманут нас?
— Эта гильда известная и уважаемая, не станут же они рисковать репой ради наших копеек. Поверь, тут крутятся такие суммы, что тебе и не снилось.
Они прильнули к стеклу. Что ж, было очевидно, что Беатрис погорячилась, выйдя на бой полуголой. Да и будь она в броне, это мало бы её спасло. Пиранья отдавила противницу к концу трубы, перемалывая все вражеские щиты каким-то скиллом.
— Сколько поставил?
— Двадцать, — отозвался Лук.
— Врёшь!
— Двадцать, говорю те!
— Неправда.
— Стал б я те врать после медных труб, через которые нас пропихнула Морозная Бездыха’нность?
— Всё ясно, сейчас найду этого крупье и всё расскажу.
— Пятьдесят, — признался Лук. — Как ты догадался?
— Никак, я блефовал.
— Эх, над было стоять на своём... Ты ж не в обиде?
— Переживу.
Пока они болтали, Беатрис бесславно улетела в космос.
— Нормалёк.
«Игрок Лук де Порей перевёл вам 5000 кредитов».
Они провели ещё два боя, каждый со ставкой в сто тысяч.
— А теперь, умоляю тебя, проиграй, — шепнул Макс.
— Лады. Думаю, пробакланить двадцатку мы можем себе позволить...
— Сотню, — сказал Макс.
— Кредитов?
— Тысяч.
— Да ты стебёшь меня?!
— Если ты сейчас реалистично не облажаешься, нас за дверью встретит спецназ этой супер-гильды.
— Спецназ? — Лук хохотнул. — Сомневаюсь, что это так называется. Но я тя понял. И: возвращай деньги за ту другую победу. Считай, комиссия за убыток.
Когда обугленный рептилоидный трупик слетел с трубы от радостного пинка победителя, Лук топнул и театрально воскликнул:
— Какой отстой!
— Ты мог это сказать хоть немного естественнее? Да и слова какие-нибудь другие?
— Нет. Чё ты от меня хочешь? Я не актёр.
— Как врать про двадцать тысяч, так он — прима Большого Театра, а как сыграть досаду, так сразу не артист!
— Чё поделать, — развёл руками Лук.
— А теперь уходим.
— Почему? Надо ж нам вернуть то, что посеяли как два лоха.
— Да веди себя ты реалистично! Ты — игрок, который только что потерял немалую сумму. Какие твои действия? Конечно, психануть и уйти!
— Да вот нифига. Любой после такого начнёт ставить ещё больше, потому что ему надо отыграться.
— Чёрта с два!
— Если хошь, уходи. А я остаюсь.
Они сыграли в гляделки, пропустив ставки на следующий бой.
— Окей. Будь по-твоему, — сказал Макс, опираясь руками на стекло. — Сколько поставишь?
— Двести пьсят.
— Ого... Откуда? Ты что, бегал по аренам без меня?
— Там около сотни — моих кровных, — ответил Лук. — И закатай губу, с них тебе процент не пойдёт.
Калик, вдруг усевшийся на наплечнике по-турецки, спросил:
— Ребята, давайте договоримся. Ещё десять прогнозов, и я свободен.
— Надейся больше... Посчитай лучше вероятность на того инженеришку.
— Девяносто один и двадцать шесть.
— Супер, — сказал Лук, потирая руки.
Этот бой был нереально долгим. Здоровье инженера всё падало, а Лук всё мрачнел.
— Када у него уже второе дыхание откроется? — бормотал он, уже чуть ли не прилепившись к стеклу.
Но вот инженер неаккуратно увернулся от ракеты уже знакомой им Пираньи, и его тело свалилось в пропасть. Дикий рёв сотряс комнату, и смешались в этом вопле и отчаяние, и ярость. Другие игроки обернулись на Лука, тот бессильно колотил по стеклу и орал.
Даже Макс отпрянул в испуге. Он мог ждать такой реакции от нервного и кичливого Лео, но никак не от Лука. На мгновение Максу даже подумалось, будто Лук играет роль, решив доказать напарнику, что не такой уж он бездарный актёр.
Но танк сгрёб Калика с плеча и швырнул того о стену. Тот безжизненно сполз на пол, и Макс уверился, что танк выбил из обезьяна весь дух. Но Калик приподнял голову, открыл глаза и быстро заморгал.
— Убью, сволочь! — орал Лук. — Ты эт специально сделал, чтобы я тя отпустил!
— Вероятность боя до начала была девяносто о... — Калика прервал пинок в бочину.
— Двести пясят тыщ! Двести пясят тыщ! — кричал танк, пиная неудачливого предсказателя. Остальные игроки явно не понимали, что происходит, но лишнему зрелищу всегда были рады.
— Принимаем ставки! — воскликнул кто-то. — Штурмовик против обезьяны! Лично я б рекомендовал ставить на обезьяну!
Все зрители расхохотались — все, кроме Макса.
— Похиль его, — потребовал Лук.
— Зачем?
— У него осталось одно хэпэ, а я не хочу его убить, чтоб не улетел на респ.
— Пусть летит, — сказал Макс.
— Ты дурак? Он же убежит, я потом не найду его!
— Так пусть бежит, он же всё равно неправильно предсказывает!
— Я из него выбью эту дурь! Всю жизнь будет у меня в анальном рабстве!
— Вероятность победы... была... девяносто... — хрипел Калик, закрывая окровавленную морду руками.
— Лечи! — приказал Лук.
«Добей!» — кричал себе Макс, доставая хилган. Его руки тряслись, а мозг судорожно вспоминал, как перевести оружие в боевой режим.
Вспомнил. Добей! Ну же!
— Парни, кто может хильнуть обезьяну? — спросил Лук, оборачиваясь.
— Я, — сказал игрок в белой робе, выступая вперёд.
Бах! На месте Калика осталось чёрное пятно и кучка пепла. Макс поднял голову: в толпе стояла Лилит с ракетницей в руках. Из дула поднимался тонкий дымок.
Может, она целилась по Максу, да палец дрогнул? Нет, такой манчкин, как Лилит, не способен промахнуться в десятке шагов от цели.
— Спасибо, — одними губами сказал Макс. Лилит достала из кармана шарик Вуали, подбросила его и исчезла.
***
Как дальше быть, если союзник вывалил из себя такую Тьму, что и представить нельзя, а враг оказался единственным, кто проявил сострадание?
Хотя, глупый вопрос. И так ясно, как быть. Продолжать играть, летать с планеты на планету, фотографироваться, вести блог... Но что при этом думать?
Макс чувствовал себя восьмилетним мальчишкой, который когда-то вернулся с моря вместе с родителями и сразу побежал к соседу и по совместительству отцову коллеге — дяде Толе. Тот должен был придержать у себя собаку Макса, пока семья не вернётся из отпуска.
Они тогда ещё обитали в частном доме в пригороде. Хорошо там жилось: речка, простор, и до маленького леска рукой подать.
— Здравствуйте! Я за Белкой! — весело кликнул он соседу, поравнявшись с забором. Загорелый и жилистый дядя Толя как раз только что приехал из центра и выгружал из багажника пакеты с продуктами.
— М-м. Ну, привет-привет. Жди здесь.
Дядя Толя скрылся за забором, и оттуда раздался оглушительный лай, который всё не прекращался и не прекращался, иногда переходя в подскуливания. Сосед вытащил из-за калитки исхудавшую, пыльную псину, которую Макс поначалу даже не узнал. От былой жизнерадостной хаски не осталось ни следа. Белка судорожно рвалась с короткого поводка, упиралась ногами, падала, отчего дяде Толе приходилось волочь собаку по земле.
— Белка! — крикнул Макс. Собака не обернулась на голос хозяина и не утихла, всё так же лая и скуля. — Что с тобой сделали, Белочка? — спросил Макс уже тише.
— Да ничего с ней не делали, — буркнул дядя Толя. — Ну, будешь забирать свою собаку? — он протянул мальчишке поводок.
Максу было страшновато остаться с такой Белкой наедине, но он всё же протянул руку, которую тут же отвёл в сторону подоспевший отец. В те годы он ещё не был лысоват, хотя уже обзавёлся грузным брюхом.
— Максим, иди домой, мы тут немного поговорим, — сказал он.
Сын повиновался, но не спешил, по дороге к дому ловя обрывки фраз двух мужчин — то, что удавалось расслышать сквозь лай Белки.