Страница 50 из 144
И, поднявшись на свой этаж, я не без смущения открываю перед Стасом дверь в своё скромное жилище.
— Прости, у меня не убрано.
— Ничего, — улыбается он и вдруг замирает как на красный сигнал светофора: по всей комнате прямо перед ним развешаны ползунки и пелёнки. На диване раскиданы погремушки, а на столе стоит открытая упаковка памперсов. Упс!
Он нервно сглатывает. И у меня ощущение, что сейчас рванёт на выход. Но он справляется с собой.
— Мальчик, девочка? — аккуратно ставит он пакет.
— Мальчик. Ванька. Скоро два месяца, — я кладу цветы на трельяж и протягиваю руку, показывая на его пальто. — Давай, я в шкаф повешу.
— Ты просто ничего не сказала. Прости, я… — отдать ему должное, он всё же раздевается. — Просто не ожидал.
— Ничего, — улыбаюсь я, но не спешу говорить ему правду. Так забавно наблюдать, как он мучается. Как растерялся, смущён. Да что там — в шоке.
— Ты только в обморок не падай, пожалуйста.
— Мне точно стоит проходить? — всё же приходит он в себя. — Если ужин ты будешь готовить мужу, а мне придётся делать вид, что я тут примус починяю, то…
— Ты вообще-то картошку чистить собирался, не отвертишься теперь, — не дрогнув, приглашаю его на кухню. — И что муж? Так и скажешь, что ты кто?
И тут меня осеняет.
— Риэлтор, — напоминает он.
— Да, да, да! Точно! — выхватываю я многострадальный пакет, ставлю на табуретку и смотрю на Стаса просто как на небожителя. — Скажи, а неэлитной недвижимостью ты занимаешься?
— Да, любой, — ещё не понимает он.
Но я уже хватаю его за руку и тяну в большую комнату, бабушкину гостиную, туда, где временно живу я.
— Стас, скажи, сколько стоит эта квартира?
Он чешет затылок, профессионально оглядывается и называет сумму, которая больше чем меня устраивает.
— А как быстро можно продать?
— Ну, здесь от многих факторов зависит, — переходит он на деловой рабочий тон. — Это будет обмен на меньшую площадь или чистая продажа. Связываемся с ипотекой или только наличные. Где прописан ребёнок. Очень много нюансов. И даже при самом удачном раскладе, — я превращаюсь в чистый слух, — это не меньше месяца.
Месяц. Обмен на меньшую. Щелкают у меня в голове цифры. Успеем. Здоровье ребёнка стоит того, чтобы рискнуть.
— А ты возьмёшься? Сам?
— Я должен подумать, — выдыхает он.
— Ладно, — боюсь я на него давить. — Ну что, готовить?
И он послушно бредёт за мной на кухню, уворачиваясь от развешенных в коридоре пелёнок.
Разговариваем о всяких глупостях, пока я ставлю в вазу цветы. А потом, пока я варю суп, в наглую выпытываю всю его подноготную. Да, понимаю, что бестактно, но на реверансы у меня нет никаких сил. И строить из себя кого-то тоже не собираюсь. Понимаю, что и на ужин не мешало бы приготовить что-нибудь посущественнее. Но у Ленки от всех этих треволнений обострился гастрит, да и не привыкли мы с ней шиковать. Режим жёсткой экономии — вообще наше всё.
Он славный, этот Стас. Всё время шутит и вроде улыбается, но я понимаю, что про себя он наверняка всё уже решил. Ну, зачем ему девушка с ребёнком? (Здесь дьявольский смех за кадром. Я так и не колюсь.) Он не женат, не был женат, и пока не встретил ту единственную, с которой готов создать семью. Да, банально. Подозреваю, что в его словах столько же правды, сколько в моём материнстве. Но и я пока не готова с ним поделиться ничем личным. Совсем личным. Своими бедами, проблемами, страхами. Разбитой по дурости машиной, невыплаченной зарплатой, нескромным предложением бывшего директора и Ленкиной бедой.
Но наконец возвращается и сама Ленка. Измученная, уставшая, заплаканная. Округлив глаза, показывает мне на мужские ботинки в прихожей. «Всё хорошо!» — подмигиваю я.
— Стас, знакомьтесь, — заношу уже раскутанного Ваньку, просовываю крошечную руку ему в ладонь. — Это Ванечка. А это Лена, его мама, моя лучшая подруга.
— А ты коварная, — шепчет он мне на ухо в прихожей, когда наш чудесный душевный ужин вместе уже закончился.
— Я знаю, — отвечаю таким же горячим шёпотом.
— До завтра!
— Серьёзно? — отстраняюсь я.
— Конечно, — его покерфейс безупречен. — Я ведь получил заманчивое предложение, от которого не могу отказаться.
— Я не… — с трудом соображаю я, о чём он, а потом до меня доходит. — Только не проболтайся Ленке.
— Ты теперь мой клиент. Эту тайну, как тайну исповеди, я унесу с собой в могилу, — целует он меня в щёку. И его рука, задержавшаяся на талии, заставляет меня на секунду замереть.