Страница 6 из 81
В одном из номеров мне попался не читанный мною ранее любопытный материал о протоиерее Николае (Гурьянове), настолько известном в православном мире своим даром прозорливости, что к нему приезжает исповедоваться даже сам патриарх Алексий II, не говоря уже о паломниках со всех концов России. За свои девяносто один год жизни батюшка пережил и заключение в сталинских лагерях, и гибель на фронтах Великой Отечественной войны троих родных братьев, и смерть своей матери. Последние сорок лет он живет на небольшом острове Залит, где до самого своего выхода на пенсию служил настоятелем храма святителя Николая Псковской епархии.
И вот в гости к провидцу приехала очередная группа православных верующих, среди которых был и полковник запаса Владимир Ткаченко, бывший инженер-ракетчик, доктор технических и кандидат физико-математических наук, два десятка лет проработавший в "почтовом ящике", разрабатывавшем суперракеты стратегического назначения. Десять лет назад он был ярым атеистом, делал научные доклады о вреде религии, но вскоре узнал, что у него запущенный рак с обширными метастазами и скоро он умрет. "Ноги сами принесли меня в храм Всех Святых на Славянской площади. Вошел, встал перед какой-то иконой. И стал молиться. Ни одной молитвы, конечно, не знал просто просил: "Господи, прости и помоги!" Прихожу домой, а тут мне звонит один из друзей - он работает в Академии медицинских наук. Говорит: "Я узнал координаты врача, которая травами лечит рак". И я как-то сразу совместил свой поход в церковь и эту информацию. У меня ни малейшего сомнения не было, что молитва моя услышана. И потом с такой же верой поехал к этой травнице. Когда через полгода пришел на прием к "приговорившим" меня докторам, они обалдели: "Этого не может быть!" Стали расспрашивать: "У кого я лечился, что за методика?" А я им: "Бог вылечил". Интересно то, что они даже спорить со мной не стали..."
С той самой поры бывший атеист и ракетчик стал верующим человеком.
Поэтому, когда группа крупных ученых из Минатома - докторов наук, академиков и член-корреспондентов РАН - решила создать Межрегиональный научно-технический союз и выбрала его своим президентом, он захотел сначала получить на такое большое дело благословение старцев. Съездил в Троице-Сергиеву лавру к Кириллу и Науму, а потом отправился на остров Залит в Псковскую область к протоиерею отцу Николаю.
"...Приезжаем на остров, - рассказывает он. - Место, я вам должен сказать, райское: зеленый островок, на нем рыбацкая деревушка... И удивительный воздух - свежий, морской. Я все поражался: откуда такой на озере? Пришли к старцу. Он живет на краю поселка в древней избушке, утонувшей в зелени. Пока мы стояли и ждали, я насчитал 17 лип. И ещё запомнилось: стая белоснежных голубей на крыше... Короче говоря, стоим, ждем - нас человек десять там набралось, у каждого какие-то свои вопросы. И тут выходит его келейница, матушка Валентина, пухленькая такая невысокая женщина, и говорит: "Болеет батюшка. Не тревожьте его, пожалуйста. Встать он не может. Но не беспокойтесь: без помощи он никого не оставит. Вы напишите ему записки с просьбами, я отнесу и вам передам его ответы". Все стали писать, и мы тоже написали, что ждем благословения. Ждем, волнуемся. Наконец доходит очередь и до нас. Выходит келейница: "Батюшка вас благословляет..." Мы, понятно, благодарим и уже собираемся уходить, а она добавляет: "Но ещё просил вам передать, что скоро Россия вынесет большую скорбь. Будет сильный взрыв на ядерном объекте в море с большими жертвами". И ещё раз повторила: "12 августа будет взрыв на ядерном объекте в море..."
- Ну, и как тебе наша "сплетница"? - остановился за моей спиной куда-то проходивший в это время Гусаков.
- Да вот, - показал я на развернутые страницы, - завтра в море взрыв произойдет.
- А-а, ты об этом пророчестве... Ну, если бы все опубликованные нами предсказания сбывались, то уже бы ни меня, ни тебя и ни самих этих предсказателей и на свете не было. Так что ты особенно всему этому не верь, хотя это иной раз и любопытно, - и, увидев в коридоре кого-то из нужных ему сотрудников, он крикнул: "Алексей, погоди минуточку!" - и вышел из комнаты, а я продолжил листать подшивку.
"И все-таки, - промелькнуло где-то в подсознании, - надо будет завтра посмотреть новости. А вдруг старец не ошибается?.."
В конце дня в редакции состоялся небольшой импровизированный сабантуй по случаю возвращения из командировки широко известной всем своими сексуальными мемуарами Машки Исламовой. Откуда-то появилось шампанское, тонкие стаканы и чашки, коробка конфет...
- Я вижу, у нас новичок? - отхлебнув из стакана глоток шампанского, заметила она меня. - Новый член-корреспондент...
- Но-но-но-но! - пригрозил ей пальцем Гусаков. - Смотри у меня! Он ещё не прошел испытательного срока.
- Вот тут его как раз и надо хватать! - хищно улыбнулась она. - А когда заматереет, тогда его голыми руками уже не возьмешь, поздно будет.
- Ничего, обойдешься, - хмыкнул Гусаков. - В твоем арсенале и так на пустоту не пожалуешься...
Посидев минут двадцать в компании с Исламовой, народ начал потихонечку разбегаться и, воспользовавшись случаем, улизнул от греха подальше и я.
Погода на улице стояла чудесная. После нескольких, испорченных надоевшими дождями, сырых и холодных дней было приятно пройтись по московским улицам, бесцельно заглядывая в наполненные ненужными, но красивыми вещами витрины многочисленных шопов, разглядывая стоящие у обочин и на тротуарах блестящие иномарки и бросая украдкой взгляды на длинноногих, броско одетых девиц. Не думая ни о каком конкретном маршруте, я шел, сворачивая в первые попавшиеся переулки, и какое-то время спустя, сам не заметив, как, увидел себя стоящим перед Курским вокзалом. "Вот ведь, подумалось мне тогда с усмешкой, - прав был Веничка Ерофеев, когда утверждал в своей поэме "Москве - Петушки", что куда ни нацеливайся, а все равно окажешься на Курском вокзале".
Устав от чуть ли не двухчасовой пешей ходьбы по городу, я остановился перед лотком с газетами и минут пять размышлял, не купить ли мне чего-нибудь почитать в дорогу. Но, видимо, норматив по листанию газет был уже мной на сегодня выполнен, да и трагедийно-черные шапки передовиц, чуть ли не в унисон выстреливающие вопрос: "Подтвердит ли нынешний август свою катастрофическую репутацию для России?", - скорее отталкивали, чем располагали к чтению, а потому, в конце концов, я отошел от стола с разложенной на нем прессой, купил в ближайшем киоске банку пива "Очаковское" и вошел в метро. Лучше бы мне, конечно, было выходить не к Курскому вокзалу, а к Ярославскому, Ленинградскому или Казанскому, тогда бы я без всяких пересадок доехал по прямой линии сразу до своей станции "Фрунзенская", а теперь мне надо было или ехать по кольцу вперед до "Парка культуры", где я перейду на сокольническую линию и, проехав одну остановку, буду дома, или же возвращаться на одну станцию назад до "Комсомольской" и там пересаживаться на ту же сокольническую и ехать по прямой до "Фрунзенской", а нет - так переходить сейчас на арбатско-покровскую линию и доезжать по ней до станции "Арбатская", чтобы уже там - перейти на "Библиотеку имени Ленина" и добраться до нужной мне "Фрунзенской". Необходимость совершения многовариантного выбора почти всегда загоняла меня в тупик, выбивая из-под ног чувство уверенности в себе и окружающем мире, который, несмотря на стрелки указателей, начинал вдруг казаться расплескавшимся во все стороны света океаном. Возможно ли выбрать единственно верное направление, если вокруг - ни границ, ни осей координат, ни видимых ориентиров?..