Страница 1 из 3
Мысль о многочисленности миров давно уже свила гнездо в голове человека. С давних времён она витала в воздухе, привлекая к себе внимание, не менее многочисленных, высоких умов. Христианские рай и ад есть такие же, помещённые в метафизическое пространство, параллельные миры, которые существуют одновременно с нашей бытовой реальностью. Но до сих пор не было прямых доказательств правдивости этой теории. Никто не видел вещи из параллельного мира, а тем более предмета, наглядно удостоверяющего существование бесконечного множества таких миров. До сей поры параллельные миры не стали фактом.
Я пишу эту записку на жалком человеческом языке, собираясь оставить её в самом доступном и очевидном месте в надежде, что кто-то её найдёт (какой-то неведомый гипотетический житель одного из неведомых гипотетических миров) и, по невероятному стечению обстоятельств, сумеет прочитать, а вернее сказать, расшифровать знаки таинственного письма. Хотя надежда на это более чем призрачна.
Всё началось с того, что я решил разрушить загородный дом, доставшийся мне от уходящей вглубь времён родни, с тем, чтобы на его месте построить новый, более комфортный и модерный, отвечающий инновационному духу современности. Начало не предвещало ничего экстраординарного. Даже когда рабочие принесли мне, герметически запаянную, металлическую коробку, которую обнаружили в проёме полуразрушенной стены, я ничего не заподозрил и был абсолютно уверен в ничтожности данного происшествия. То, что оказалось внутри запаянной коробки, как бы подтверждало моё предположение самым наглядным образом. Лист исписанной полуистлевшей бумаги и небольшой, целомудренно белого цвета, кубик, похожий на игральную кость - вот и всё, что я обнаружил внутри металлического ящика.
На листе бумаги была выцветшая латынь. Причём последнюю треть написанного невозможно было разобрать из-за расползшегося много столетий назад непроницаемого чернильного пятна. Видимая часть изречения мёртвым языком гласила: начать игру, произнеси "храмша, нимешу, ашунер", чтобы закончить... Далее фраза неожиданно обрывалась, спрятанная под чёрной тучей пятна. Случайное ли это было пятно или кто-то специально сокрыл содержимое послания - оставалось только догадываться. Разумеется, я не придал этой записке никакого значения, меня более заинтересовал гладкий лебединый кубик, который в отличие от полуистлевшей бумаги, выглядел, как новенький. Кубик действительно было похож на довольно крупную игральную кость с ребром 4,6 сантиметра. На его плоскостях чистейшего горного снега красовались резкие символы, состоящие из пяти одинаковых чёрных палочек и трёх точек произвольного цвета. Комбинация палочек и разноцветных точек и составляла каждый отдельный символ.
Я держал кубик в ладони, и он показался мне чрезвычайно тяжёлым, словно сделанным из платины. Но более удивительными были его геометрические свойства, на которые я не сразу обратил внимание. В нормальном мире классический куб имеет шесть пространственных плоскостей, но кубик, который покоился в моей руке, являл собой удивительное исключение. Когда я, от нечего делать, начал его крутить в своих пальцах то заметил, что чёрные символические знаки на его сторонах никогда не повторяются, что было принципиально невозможно. Сколь долго я не вращал кубик, всякий раз криптограммы на его боках оказывались мне незнакомыми. Сначала я обвинил в этом свою невнимательность, ведь символы из точек и палочек для непосвящённого глаза мало чем отличались, и не составляло большого труда ошибиться относительно их повторяемости. Тогда, чтобы убедиться в своей правоте (или неправоте), я начал зарисовывать все встреченные на плоскостях кубика знаки. Но результат был одним и тем же: криптографические символы никогда не повторялись. Одна криптограмма соответствовала одной стороне предмета, а то, что они не повторялись, означало, что кубик обладал не шестью, а гораздо большим количеством плоскостей. Он был из другого пространства и имел совершенно иную, более сложную геометрическую форму.
Вначале это показалось мне невероятным, но вновь и вновь повторяя эксперимент, я убедился, что моё предположение в данных обстоятельствах было единственно верным. Продолжая настаивать на своём и ради чистоты эксперимента, я зарисовал целую толстую тетрадь символических знаков кубика, но когда их количество достигло 3 409, я понял, что моё прилежание не имеет смысла. С таким же успехом я мог бы зарисовывать проплывающие надо мной облака, надеясь, что формы двух из них когда-нибудь абсолютно совпадут. Вполне возможно, что когда-нибудь я зарисовал бы два во всём совпадающих идентичных облака, но для этого мне понадобилась бы не одна жизнь, проведённая с карандашом в руке. Боюсь, что моё безапелляционное предположение о безумном количестве сторон у куба оказалось правдой, оно (количество сторон) если и не было бесконечным, то, бесспорно, к такой бесконечности всемерно тяготело.
На четвёртый день эксперимента я заметил, что обои в моей комнате потеряли свой первоначальный цвет. И не только обои, но и ковёр, одежда, книги и даже мебель. Всё приобрело сероватый оттенок, как будто краски выцвети за многие, неожиданно промелькнувшие, сотни лет. Я не хотел себе в том сознаваться и заставлял себя верить, что всему виной редкий случай освещения. Но когда после пяти дней добровольного заточения я вышел на свежий воздух, то убедился, что освещение здесь совершенно ни причём. Первое, что бросалось в глаза, это цвет травы: бледно-зелёный, потускневший, пыльный. Бледными и пыльными стали листья деревьев, фасады домов, свежевыкрашенные заборы, черепичные крыши и проезжающие мимо, словно подёрнутые пеплом, автомобили. Одежда на людях тоже коренным образом выцвела, как будто её носили, не снимая, не один десяток солнечных лет. Все предметы приобрели вневременной сероватый оттенок. Даже небо потеряло свою изначальную голубизну и стало бледным, словно лицо приговорённого к смерти. Я начал подозревать то, что в темноте души уже давно боязливо понял и в чём глубоко внутри не сомневался: всему виной был находящийся в моей руке невообразимый кубик. Это он каким-то образом высасывал из мира краски, обесцвечивал его, как бы выводя за рамки реального времени и пространства.
Пройдя переулком, я вышел на одну из центральных улиц и стал невольным свидетелем того, как с тротуара бесследно исчезали мирные горожане. Они просто испарялись на глазах, словно какой-то запах. Очевидно люди не могли жить в условиях новой реальности или, быть может, переходили на существование в каком-то неявном, скрытом для меня, геометрическом виде. Взглянув на своё отражение в витрине, я обнаружил, что сам я ничуть не изменился. Я стоял непоколебимо, словно египетское изваяние - самая материальная вещь во всём этом исчезающем мире - в ладони моей покоился маленький массивный куб. И вдруг я понял, что нужно было сделать, чтобы пресечь метаморфозу мира: начать игру. "Храмша, нимешу, ашунер" - отчётливо произнёс я и бросил кубик на асфальт, словно это была обыкновенная игральная кость. Кубик перекатился в сторону, и через метра полтора остановился, глядя в бесцветное небо одним из бесконечных чёрных символов.