Страница 23 из 30
— Значит, это ваш дом? — посмотрела персиянка на внушительные ворота, когда Лео опустил её на ноги перед ними.
— Именно, — улыбнулся Эн, постучав в калитку. Сначала открылось маленькое окошко, в которое кто-то посмотрел, а затем и дверца. За порогом стоял воин с замотанным лицом, как любой из земляков Заринэ, путешествующий через пустыню. Ей даже стало не по себе, настолько она отвыкла от вида восточных одежд своей родины. Когда они спустились с гор в Тибете, Хоакин, Хонбин и Лео переоблачились в ботинки, кроссовки, кожаные черные штаны, футболки и куртки, став кем-то новым для девушки. Её невозможно было уговорить снять покров с волос, но в купленное, вполне современное длинное платье, закрывающее всё, она переоделась, и теперь выглядела вполне вписывающейся в двадцать первый век. — И теперь, скорее всего, это будет и твоим домом, — уступил ей проход Эн, подмигнув привратнику, вечному хранителю тайн монастыря, кто бы ни занимал эту должность. — Отец у себя?
— А ты привёл ему новую дочь, брат? — кивнул привратник, указывая на возвышающуюся башню поодаль. Заринэ оглядывалась, войдя, как маленькая девочка, провалившаяся в другой, волшебный мир. Тишина, покой, чистота, красота. От самого входа вниз, каскадом, спускались площадки, как гигантская лестница. На каждом уровне были постройки с вздернутыми по краям крышами, аккуратненькие и уютные. Каждая лестничка и дорожка была обсажена цветами, можжевельником, тисом, шиповником. Крыши утопали в кронах густых деревьев, казавшихся первозданными, мощными, крепкими. Вдоль монастыря, продолжением построенной руками людей стены, шла вверх гора, оберегая внутреннее содержимое Тигриного лога лучше любой крепости. Это будет её домом? Заринэ никогда не могла и мечтать ни о чем подобном. Ей никогда не снились такие красочные и яркие сны, как это место, настолько гармоничное и утопичное, что в существование его не верилось. Сезон для первого знакомства с монастырем был выбран удачно — половина посадок ещё находилась в позднем цветении. Осенние хризантемы обрамляли каждое крыльцо.
— Не я — Лео, — потешался Хоакин над другом, представляя, как он будет краснеть и оправдываться на пальцах перед Хенсоком. Но настоятель монастыря не потребовал никаких объяснений. Познакомившись с девушкой, приведенной ему на благословение и одобрение, чтобы она смогла пожить тут, старик тепло принял Заринэ, поселил её в гостевом домике, подальше от общежитий учеников монастыря и попросил, чтобы она пока не попадалась никому на глаза.
Сложнее ей было объяснить, что спать под одной крышей они с Лео пока не смогут. Тут нельзя. Это как мечеть — всё свято, вся территория в пределах стены — храм, поэтому ни о каких физически-брачных отношениях речь быть не может. Заринэ сразу же растеряла половину восторга от этого места. Она не может в нём быть с Лео! Нужно поскорее найти другое пристанище… однако её возлюбленный никуда уходить не торопился. Они с товарищами прибыли в заслуженный отпуск, и намеревались провести здесь пару недель, в течение которых нужно было решить, что же дальше делать с Заринэ, как устроить её судьбу. Но задача значительно усложнилась, когда в конце первой недели персиянка неважно себя почувствовала, потом, бледнея и конфузясь, обратилась к Эну с просьбой найти ей лекаря, потому что к ней никак не приходит то, что посылает раз в месяц Аллах всем женщинам. Эн не пошёл за лекарем. Виновника и источник болезни он знал, а заодно и диагноз, который тотчас назвал Заринэ. Рухнув на кровать, она сжала ладони перед лицом.
— Аллах! — опустившись ещё ниже — на пол, на колени, она трепетно и взбудоражено прошептала: — Я всё сделала правильно! Ты благословил меня, наконец!
Эн посмотрел на неё, замолчавшую в молитве, и приготовился к задаче потруднее — объявлении об отцовстве Лео.
Счастливый народ
Это было позднее утро, ещё прохладное, но предвещающее довольно-таки теплый день. Эн знал, где найти Лео в этот час. С тех пор, как они вернулись, воин взялся обучать младших мальчишек, пока мастер Хан был занят и занимался со старшими и более опытными адептами. Прежде от учеников скрывали, что в Тигриный лог может заходить кто-либо со стороны, держа в строжайшей тайне то, что адепты раньше или позднее могут однажды выйти из монастыря, достигнув определенного уровня навыков и приобретя необходимые, с точки зрения золотого воинства, знания. Но в последние лет пять от новичков перестали утаивать заглядывающих иногда выпускников былых лет, хотя и называли их, для сохранения секрета выхода из монастыря, странствующими мастерами из других школ боевых искусств. Так что на этот раз под покровом тайны пребывала лишь Заринэ, поселенная в самую отдаленную от общежития адептов часть, откуда выходила незаметно тогда, когда мальчишки были на занятиях.
Эн посмотрел на здание общежития, где шел ремонт второго этажа, и доски с инструментами лежали на бордовом козырьке над крыльцом. Пахло опилками и лаком, которым сами же обитатели покрывали свои будущие комнаты. Резные деревянные перила и решетчатые украшения наверху, призванные отгораживать галерею с дверьми от выступающей крыши над первым этажом, ещё не были завершены. Пока их — Хоакина, Хонбина и Тэгуна, — не было, в Тигрином логе появилось ещё четыре новобранца. Здесь становилось оживленнее и веселее, чем во времена их детства, когда эта постройка находилась в аварийном состоянии, и они жили в домике учителей, латая все пришедшие в упадок дома и, в первую очередь — храм и стену с башнями. Потом они сумели восстановить первый этаж для набора адептов, благодаря деньгам и помощи тех воинов, что выпустились ещё лет двадцать-тридцать назад, добились положения в больших городах, но продолжали способствовать и помогать делу золотых и Тигриного лога, давшего им всё. Теперь выпускников становилось больше, и не все, как они трое, становились непосредственными бойцами. Кто-то зарабатывал деньги и строил карьеру для того, чтобы содержать свою духовную отчизну, чтобы монастырь креп и расширялся, давая шанс и другим мальчишкам найти себя и обрести путь света. Многие, кто хоть что-то узнавал об их монастыре, были уверены, что это буддийское заведение, поддерживаемое из бюджета государства, однако то никогда не помогало Тигриному логу, если не брать те времена, когда Корея была ещё королевством Чосон, и когда самые мудрые и праведные короли брали золотых себе на службу, зная об их благородстве, честности и истинном стремлении способствовать процветанию родины.
На малой площадке, посыпанной песком, что предназначалась для индивидуального оттачивания ударов и элементов боя, Эн нашёл Лео, окруженного тремя ребятами от десяти до четырнадцати лет, что с восхищением внимали каждому его движению. Насколько успел заметить Эн, палку они уже держали уверено и азы получили, но дальше было ещё много работы, и чем дольше они будут заниматься, тем более серьёзные и трудные задачи им предстоит решать в бою. Мальчишки, естественно, заметили, что тренирующий их воин не говорит ни слова, а поскольку никто не собирался им уточнять, почему так происходит, то адепты уже успели сочинить о Лео десяток легенд, одна краше и невозможнее другой, но каждая из которых заставляла ребятню едва ли не поклоняться этому закаленному немому рыцарю.
— Лео! — хотя тот заметил друга ещё издалека и, поняв, что от него что-то нужно, приостановил урок, Эн всё равно окликнул его, скорее обращением попросив подойти, чем привлекая внимание. Тэгун кивнул детям, сообщая им, что взят перерыв и пошёл к остановившемуся неподалеку Эну. Тому не хотелось, чтобы мальчишки расслышали что-либо из разговора (или скорее монолога). Лео приблизился, вопросительно глядя на товарища. Не умея озвучивать вести, подобные той, которую принес, Хоакин решил, что оттягивать тоже не стоит. — Заринэ… — Лео дернулся, выставив вперед ногу, словно уже собрался рвануть куда-то. Ему показалось лицо друга несколько драматичным, и он испугался, что с девушкой что-то могло случиться. Она и сама с собой могла что-нибудь сделать. Как только они вошли в калитку Тигриного лога, их пути разошлись, и с той минуты Лео виделся с нею раза три, и всегда при ком-то, избегая встреч наедине. Кто знает, что она надумала за это время? — Подожди, — придержал его Эн. — Она… ждёт от тебя ребенка. — Они на мгновение решились посмотреть друг другу в глаза. Каждый ощутил неудобство и легкий стыд. Хоакин за то, что становился невольным участником чужой интимной жизни, а Лео за то, что вопреки своей натуре эту жизнь завел и имел.