Страница 3 из 50
– Не, не наше!
– Точно? – Усомнился Олег. – Запашок какой-то затхлый.
– Есть немножко. – Согласился представитель. – Но наше пахнет не так. Где подписать?
Тяжело вздохнув, Олег протянул ему акт, где были описаны обстоятельства пробоя трубы, и следовали подписи представителей коммуникационных служб, признающих, что это не их сеть. А чья же тогда? В Москве дело обычное. Старая труба, уже исключённая из эксплуатации и почему-то не демонтированная. Возможно, что это вообще кусок трубы, в которой накопились грунтовые воды, и под давлением хлынули в пробой. Отсюда и затхлый запашок. Ну что же, надо откачивать, а там видно будет.
Дальше звонок директору, рассказ о случившемся и предпринятых действиях. Никто не признался? Нет. Все в акте подписались? Все. Насосы поставил? Да. Долго откачивать будешь? А кто ж его знает, сколько там воды… Ну и так далее. Выразив восхищение мудростью начальства, и поблагодарив за участие в проблемах, Олег вытер вспотевший от жары лоб, и сделал напутствие старшему смены, что качать надо быстро, а бурить потом ещё быстрее. И поехал домой. Всё, выходной испорчен. Полдня псу под хвост. Нет, заканчивать надо с этой работой. Никакой личной жизни. Пора перебираться в контору на тёплое местечко, перекладывать бумаги и с умным видом изрекать очевидные истины для линейных работников. Льготный стаж он себе уже наработал, так что на пенсию пойдёт в пятьдесят пять лет, а вся эта нервотрёпка на участке уже надоела. Да и расти здесь дальше некуда. Самое время в свои-то сорок лет подумать о продвижении по служебной лестнице. Останавливало другое – нравы, царившие наверху. Сплошное лизоблюдство и под ковёрные интриги. Всё же на участке была воля. Хотя в последнее время глупых бумаг становилось всё больше. На каждый чих бумага, на которую нужно собрать кучу подписей. И каждую такую подпись ставит раздувающийся от собственной значимости натуральный дармоед. Иногда он с плохо скрываемой брезгливостью наблюдал за начальственными обходами стройки, когда длинная вереница напыщенных людей в белых касках гуляла по участку, с важным видом кивая на десяток работающих монтажников. Вот уж воистину – один с лопатой, семеро с ложкой. И что же, стать одним из этих?
Пробка была логическим завершением неудачно начавшегося дня. Деться отсюда было уже некуда, навигатор слишком поздно оповестил его о проблеме на маршруте, то есть тогда, когда он уже плотно встал. Оставалось только ждать. Мысли лениво перебегали с фривольно одетых женщин за стеклом, к очередному всплеску дискуссий на любимом историческом форуме. Наконец на встречной полосе началось какое-то движение, появились машины. Значит, есть надежда, что и его сторона скоро поедет. Олег даже вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там впереди. Сбоку раздался противный визг сжигаемых покрышек, краем глаза он успел увидеть, как по встречке несётся спортивный БМВ, как его заносит, а колёса при этом продолжают бешено вращаться, испуская дым. И несло это чудо немецкого автопрома прямо на Олега. "Может, пронесёт?" – лениво подумал он. – "Нет, не пронесёт" – прозвучал в голове спокойный ответ. – "Чёрт!" – Мелькнула следующая мысль, и Олег вдавил педаль газа, сам с визгом стартуя, врезаясь в бампер стоящей в метре впереди машины и толкая её, пытаясь уйти из-под удара. Не ушёл. Правда, если бы он не газанул, то тогда удар пришёлся бы прямо в его дверь. А так всего лишь в заднюю. Но и этого хватило. Его форд крутануло и перевернуло. От резкого удара голова дёрнулась в сторону, в шее что-то хрустнуло… И выключили свет.
Глава 1
Впереди были какие-то неясные сполохи. Ну да – свет в конце тоннеля. Говорят, что так светятся кости, идущих впереди, испуская фосфор. Это и есть конец? Такой незамысловатый и глупый, из-за какого-то придурка на навороченной тачке. И ведь шансов даже не было. Он и так сделал всё что мог. Иначе его бы просто превратило в отбивную на сиденье собственной машины. Впрочем, какая разница. Хруст в шее он помнил отчётливо. Или не всё сделал? Надо было стартовать раньше, и тогда он, возможно, успел бы сдвинуть впередистоящую машину дальше. Нет, вряд ли бы это принципиально что-то изменило. Там была секунда разницы. А толкать с места стоячую машину – это гораздо больше времени… Сполохи начали двигаться, смещаясь в сторону. Выходит, что этот тоннель ещё и не прямой, а петляет? А может это вообще лабиринт, из которого выходят только самые умные, которые сумели не заблудиться и выйти… Куда? В рай? А как же по делам твоим?
Но в этот момент до слуха Олега донёсся ещё и какой-то равномерный стук. Два спаренных, промежуток, потом снова два спаренных. А тело ощутило плавное покачивание. Тело? Ощутило? Он где?
– Тронулись, слава те господи. – Раздался в темноте с боку чей-то смутно знакомый голос.
А ему вдруг стало невыносимо душно, он начал задыхаться. Сполох скользнул в сторону, и пропал. Пространство начало погружаться во тьму и Олегу стало невообразимо страшно, потому что он понял, что сейчас может снова умереть, и на этот раз по-настоящему или навсегда. Он рванулся вперёд, жадно хватая раскрытым ртом воздух… И сел.
– Что с вами, Ляксандра Васильич?
Олег повернул голову и разглядел в блуждающих бликах света чью-то вихрастую голову. "Васька" – мелькнуло в сознании. Внутри шевельнулось что-то тёплое по отношению к этому человеку. И тут же мозг взорвался от нахлынувшей на него информации, эмоций и мыслей. Потому что он явственно осознал, что здесь и сейчас никакой он не Анисимов Олег, а Самсонов Александр. А этот Васька не кто иной, как его денщик, верный соратник и товарищ, который неразлучен с ним ещё с Манчжурии. Его бросило в жар, голова шла кругом, и он с тяжёлым вздохом откинулся назад, кажется на подушку, потому что на осознание того, кто он теперь и как с этим жить, требовалось слишком много сил. Провалялся он так довольно долго, весь покрываясь потом, и даже не в состоянии сфокусировать на чём-то конкретном свои мысли, которые скакали, как взбесившиеся лошади.
– Приснилось чаво? – Заботливо вопрошал Василий. Олег… Или Александр молчал. Потому что с одной стороны он прекрасно помнил, что только что сидел в машине на жаркой московской улице, а теперь… Теперь едет в поезде. И даже знал, куда и почему. И знал, что именно эта жизнь совершенно реальна и настоящая. А всё, что с ним случилось на московской дороге и до того… Сон? Привидевшееся будущее? Что-то слишком детально всё привиделось. Так не бывает. Он помнил слишком много людей из той, московской жизни, чтобы это могло присниться даже самому больному мозгу. Он помнил невероятное количество технических новинок, которыми пользовался там, в будущем или сне, которые даже в голову не приходили современным фантастам. Ну ладно бы одна-две, но столько? А главное, он помнил чувства, оставленные в той жизни. Чувства к женщинам, с которыми был близок, чувства к людям, с которыми его сводила жизнь. Чувства к рано ушедшим родителям. Значит, он спит всё же сейчас. Или бредит. Ведь он попал в аварию! Лежит сейчас наверно в коме, и воображает себе невесть что.
Значит, он всё-таки ПОПАЛ в прошлое. Какое первое действие совершают все попаданцы? Тоже кстати нюанс. Вообразить, что в будущем вроде нормальные люди будут целыми днями сидеть за компьютерами и на специальных форумах обсуждать, как можно изменить прошлое, а главное в деталях представлять себе человеческие реакции, когда попадают туда – до этого надо ещё додуматься. Об этом даже Герберт Уэллс не писал. Итак, что там приписывает инструкция попаданца в таких случаях? Правильно – ущипните себя. И Олег-Александр ущипнул себя за крепкую ляжку. Ногу дёрнуло от сильной боли, он еле сдержался, чтобы не зашипеть. Покосился в сторону – Васька перестал обращать на него внимания, и мирно лежал на своей полке. Ну да, как же, перестал обращать внимание. Это уссурийский-то казак, бьющий белку в глаз, а в Манчжурии лично переловивший не меньше пары десятков японских шпионов? Просто делает вид, что не обращает внимания на раскудахтавшегося генерала. Исключительно из врождённой деликатности. А ведь это палево. Такой близкий человек под боком, знающий все бытовые привычки своего подопечного, вмиг раскусит подмену. Пресловутая инструкция настоятельно советует дистанцироваться в первую очередь от близких людей. Как от него избавиться? Следующая мысль, нехорошая, на автомате едва шевельнувшаяся ещё где-то в глубине распухшего мозга, даже не успела внутренне прозвучать, как была заглушена возмущением. Ты что, с ума сошёл? Это же Василий! Так… Следующий пункт – раздвоение личности. То есть шизофрения. Два человека в одном теле. Этому вопросу тоже посвящено немало строк. Но прислушавшись к себе, Олег-Александр не ощутил каких-то вопиющих противоречий. А они должны быть неизбежно. Потому что при симбиозе двух личностей из разных эпох возникает разность в оценке одних и тех же событий. Например, при виде полуголой девушки на улице, а как её ещё охарактеризовать, если на ней из одежды только короткая юбка и майка с открытым животом, человек двадцать первого века порадуется красивому зрелищу, а человек начала двадцатого, царский генерал, просто обязан брезгливо поморщиться. Это как, если допустить в двадцать втором веке победу всеобщей демократии с их моральными ценностями, то человек из начала двадцать первого века будет брезгливо морщиться при виде полуобнажённых и раскрашенных целующихся мужиков. Во всяком случае, русский человек. А вот хрен вам, а не такая демократия! Снова влезла мысль…