Страница 9 из 19
– Выходит, вы рассуждаете следующим образом: мы убиваем за деньги, или же мы убиваем, чтобы защитить себя. Есть те, кто платит, и есть те, кто представляет собой угрозу. Так?
– Так, – Йен кивнул.
Джек надолго уставился на него, не произнося ни слова. Нарушил молчание на сей раз Патрик:
– И вы, Йен, к числу плательщиков более не относитесь.
Проблема заключалась в том, что их было двое. Пытаешься одновременно следить за обоими, но они никогда не оказываются рядом. Всегда держатся на расстоянии друг от друга. Так что один начинает говорить, ты переводишь на него взгляд, а за вторым можешь наблюдать только краем глаза. Потом уже этот что-то говорит, и теперь первого видно только краем глаза. В тот момент Йен разговаривал с Джеком, его взгляд был сфокусирован на Джеке, он смотрел на Джека, положив руку на рукоять пистолета, готовый в любой момент выхватить его и выстрелить. Но вот заговорил Патрик, и Йен сделал то, что велел ему инстинкт, – посмотрел в его сторону.
Смотрел не туда, куда нужно, когда почувствовал какое-то быстрое движение со стороны Джека, и едва успел крутануться на месте и выхватить свой «глок», как в руке у Джека Блэкуэлла словно сам собой возник ствол, который дважды дернулся, и Йен повалился на колени посреди собственной гостиной, обильно заливая пол красной кровью. Он не рассчитывал умереть вот так, даже не успев выстрелить в ответ, но теперь смотрел на Джека, а еще был Патрик с другой стороны, которого Йен видел краем глаза, и когда выстрелы последовали с той стороны, Йен опять был повернут лицом не в ту сторону.
Получаешь одного, получаешь и другого.
Детектив-сержант Йен О’Нил был уже мертв и неподвижно лежал на полу своей гостиной, когда братья Блэкуэлл покинули его дом, не забыв тщательно запереть дверь, и вернулись к своему пикапу.
– Он сказал одну разумную вещь, – проговорил Патрик, проскальзывая за руль. – Насчет причин кого-то убивать. Деньги или угроза. Прозвучало довольно убедительно.
– Да, иногда на него накатывало, – отозвался Джек, убирая пистолет в бардачок на центральной консоли и придерживая крышку, чтобы Патрик положил туда свой.
– И все равно, – сказал тот, – мне хотелось бы получить деньги за этого мальца.
– Юный Джейс не сулит нам никакого прибытку, это правда. Хотя риск…
– Да, – кивнул Патрик, с подгазовкой возрождая к жизни здоровенный восьмицилиндровый мотор. – Риск существенный. Так что, пожалуй, придется нам его все-таки разыскать.
– Полагаю, что да.
5
Даже не пробуй угадать.
Именно таким правилом Эллисон руководствовалась в тот день. Она просмотрела все их личные дела, знала про этих мальчишек почти все – оставалось лишь посмотреть на них собственными глазами.
– Это не важно, – произнесла она, задавая корм Танго, своему любимцу, который еще только оправлялся после серьезного перелома. Его лягнула другая лошадь, кость ноги треснула на всю длину, но, к счастью, перелом оказался безосколочным – в противном случае коня пришлось бы отправить на живодерню. А так оставалась надежда, пусть даже Танго никогда уже не восстановить прежние стати. «На больничном» он был уже четвертый месяц, и это означало, что больше трех месяцев ни разу не прилег. Так и простоял все эти девяносто четыре дня подряд. На нем была специальная удерживающая уздечка, привязанная к двум туго натянутым лентам, которые не позволяли ему лечь на брюхо. Если бы ему это все-таки удалось, велики были бы шансы, что нога будет окончательно повреждена, поскольку ему пришлось бы сильно напрячь передние ноги, чтобы опять встать.
Так и стоял, бедолага. Не выдавал никаких признаков боли, расстройства или утомления. Эллисон всю свою жизнь имела дело с лошадьми и знала, что им не обязательно ложиться, чтобы поспать или просто отдохнуть – так, как людям и множеству остальных животных, – но все же, когда она видела, как он терпеливо и неуклонно стоит так день за днем, сердце у нее непроизвольно сжималось.
Ухаживая за конем, она разговаривала с ним, и он отвечал ей сериями коротких пофыркиваний и – фирменная фишка Танго – вдруг пускал ей на руку длинную плеть вязкой слюны. Это было выражение признательности. Это означало, что он в полном восторге.
– Еще только две недельки, толстяк, – сказала Эллисон. Ровно столько оставалось ему терпеть уздечку. Передняя нога должна была уже окончательно зажить, его уже выводили на прогулки, но без седока. Она не могла дождаться, когда вновь оседлает его. Это было самое долгожданное событие предстоящего, полного хлопот лета.
Некогда ей доводилось участвовать во всяких конных шоу в Монтане. Ярмарки, соревнования, пышные исторические реконструкции… Ее мать просто обожала этот мир, чего не скажешь об Эллисон. Но лошади для матери всегда были на втором месте – ее больше интересовало, как Эллисон одета, как причесана, как держится в седле. Это было для нее самое важное. С какого-то момента начинаешь гадать – кого же в самом деле выпускают на шоу.
Она все еще разговаривала с конем, когда подкатил микроавтобус, и вот они перед ней: шестеро мальчишек того сорта, какого она встречала каждое лето, и еще один, который сбежал от убийцы. Они стали выгружать свои вещи перед спальным бараком – простеньким домиком без электричества и водопровода. Во время знакомства Эллисон уже тщательно изучила их, не удержалась – пожелание не пробовать угадать звучало теперь смехотворно.
Вот Дрю, шестнадцати лет, из Вермонта. Высокий, угрюмый, которому явно сейчас хотелось оказаться где угодно, но только не здесь. Реймонд, пятнадцати лет, из Хьюстона. Его темные глаза так и метались по сторонам, словно он оценивал все возможные угрозы. Коннор, четырнадцати лет, из Огайо, который при знакомстве сразу же уставился на сиськи Эллисон – и покраснел, когда понял, что его раскрыли. Ти, четырнадцати лет, из Индианы – маленький крепыш, еще больше надувшийся, чтобы максимально продемонстрировать свою мускулатуру. Джефф, пятнадцати лет, из Канзаса, который держался позади остальных и избегал встречаться с кем-нибудь взглядом даже во время процедуры знакомства. Марко, пятнадцати лет, из Лас-Крусеса, уже успевший взять на себя роль клоуна в классе, сыпля шуточками насчет «ковбойского компаунда», вызывавшими улыбку у Брюса, пятнадцати лет, из Чикаго, – хотя и довольно нервную улыбку.
Эллисон уже успела отсеять возможных кандидатов. Брюс чувствует себя неловко и явно изо всех сил пытается с кем-нибудь подружиться. Не исключено. У Джеффа и Дрю вид такой, будто обоим хочется свалить отсюда при первой же возможности, хотя у Дрю буквально на лице написаны проблемы с поведением, а Джефф так просто испуган.
«Скорее всего Джефф», – решила Эллисон и только тут поняла, что Итан внимательно за ней наблюдает. Улыбнувшись ему, она поспешно отвернулась, ругая себя за промашку.
«Ну ладно, не важно».
Но все равно она ничего не могла с собой поделать. Было обидно, что они остаются в неведении, хотя логика подобного решения была совершенно ясна.
– Помните тех коров, которых мы видели по дороге? – спросил Итан. – Страшных горных коров? Так вот, они принадлежат как раз моей присутствующей здесь супруге.
– И как же это вы позволяете им так вот запросто гулять по шоссе? – спросил тот, кого звали Реймонд. – Пришлось долго бибикать, чтобы они нас пропустили.
– Аренда общественных земель обходится дешевле всего, – ответила Эллисон с улыбкой. – Что я могу сказать? Я предпочитаю экономить свои доллары.
– Но как, мля…
– Речь! – перебил Итан.
– Простите. Но как вы заманиваете их обратно?
– Этим занимаются ковбои, – ответила Эллисон.
– Мля, в натуре? Реальные ков…
– Речь! – повторил Итан. – Реймонд, у нас так и будут с этим проблемы?
Реймонд пожал плечами. На лице у него играла едва заметная ухмылочка. Посмотрев на него, Эллисон подумала: «Нет, этот слишком уверен в себе, он не испуган; а тот, кто нам нужен, обязательно должен быть испуган». Все поступившие ребята были белыми, за исключением Марко – смуглого латиноамериканца. «Какое-то большое дело по торговле наркотиками, наверное, или приграничные убийства – один из этих наркокартелей, про которые ты читала», – подумала она, но тут же сама себя осекла: «Да ты что, расистская сука, и впрямь так думаешь? Что это ты себе уже накручиваешь?»