Страница 2 из 7
В эти же дни восемнадцатилетний Константин Рокоссовский поступил добровольцем в драгунский Каргопольский полк. Добровольцем был и Ованес (Иван) Баграмян, начав службу в запасном пехотном батальоне на Кавказе.
Доброволец Павел Батов в должности командира отделения разведчиков отличился в боях и был награждён двумя Георгиевскими крестами и двумя медалями. Осенью 1916 года он был ранен, после чего направлен в Петроград на лечение.
Родиону Малиновскому ещё и 16 не было, когда он, не имея документов и приписав себе возраст, в эшелоне Елисаветградского пехотного полка отправился на фронт. По малолетству Родиона собирались возвратить домой, но он уговорил оставить его и, в конце концов, был зачислен подносчиком патронов в пулемётную команду полка.
Таких добровольцев были тысячи. Даже среди девушек. Были обращения и из монастырей, несмотря на запрещение монахам брать в руки оружие.
В своих воспоминаниях Василевский приводит важные для нашей темы преемственности традиций в русской армии наблюдения за месяцы учёбы в Алексеевском пехотном училище. Такое обучение было закреплено законом для всех новобранцев, чтобы не посылать в бой необученных воинов. «Много получил я в результате чтения трудов видных русских военачальников и организаторов военного дела, знакомства с их биографиями. Я серьезно изучал сочинения А. В. Суворова, М. И. Кутузова, Д. А. Милютина, М. Д. Скобелева».
Наставления Михаила Ивановича Драгомирова он сделал твёрдым правилом для службы: «Поклоняться знамени. Служить Отечеству. Блюсти честь мундира. Близко общаться с подчиненными. Ставить службу выше личных дел. Не бояться самостоятельности. Действовать целеустремленно».
Из кадровых офицеров Первой мировой прежде всего следует назвать Бориса Михайловича Шапошникова. Он начинал войну в должности адъютанта штаба 14-й кавалерийской дивизии, расположенной в Ченстохове (Царство Польское в составе Российской империи, ныне Польша. – В. А.). К тому времени за его плечами были учеба в том же Алексеевском училище, которое он окончил по первому разряду, служба в Туркестанском стрелковом батальоне, обучение в Николаевской академии Генерального штаба (кстати, вместе с Петром Врангелем, будущим вождём Белого движения). Был произведён в штабс-капитаны и причислен к Генеральному штабу. В книге «Пройденный путь» он писал: «…Первый бой для каждого военнослужащего в частности и для соединения в целом является большим событием в жизни и предопределяет собой дальнейшее поведение на известный период в ходе войны…
Около 12 часов дня наблюдатели батареи обнаружили, что к северной опушке леса подходит большая колонна конницы противника. Старший офицер на батарее по привычке мирного времени спросил, можно ли открыть огонь. Он получил разрешение, и батарея беглым огнем обстреляла на предельном прицеле голову колонны. Неожиданно попав под артиллерийский огонь, конница австрийцев скрылась в лесу. Впоследствии через пленных офицеров этой дивизии выяснилось, что сразу же был ранен начальник дивизии генерал Корпи…
Первый бой 14-й дивизии, хотя и не дал желаемых результатов, послужил для неё хорошей школой. Целый день полки провели под огнём трёх батарей, понеся ничтожные потери. Иными словами, дивизия обстрелялась».
В боях Б. М. Шапошников проявил личную отвагу, был контужен в голову разрывом неприятельского артиллерийского снаряда под Сохачевом. В ноябре 1915 – мае 1916 года он воевал в должности начальника штаба Отдельной сводной казачьей бригады. За боевые заслуги был отмечен высочайшим благоволением (награда, подписанная императором). Всего за годы Первой мировой Б. М. Шапошников был награждён тремя орденами Святой Анны, орденом Святого Владимира и Станислава с мечами и бантом.
Воспоминаний о Первой мировой участников Великой Отечественной по понятным причинам сохранилось немного. Поэтому для нас важны все такие свидетельства.
В известной книге «Воспоминания и размышления» Г. К. Жуков писал: «Призывался я в своём уездном городе Малоярославце Калужской губернии 7 августа 1915 года. Первая мировая война уже была в полном разгаре.
Меня отобрали в кавалерию, и я был очень рад, что придётся служить в коннице. Я всегда восхищался этим романтическим родом войск…»
После обучения на кавалерийского унтер-офицера он был откомандирован в Новгородский драгунский полк.
«…Нас высадили в районе Каменец-Подольска… Когда разгрузка подходила к концу, раздался сигнал воздушной тревоги. Все быстро укрылись, кто где мог. Самолёт-разведчик противника покружился над нами и ушёл на запад, сбросив несколько небольших бомб. Был убит солдат и ранено пять лошадей.
Это было наше первое боевое крещение. Из района выгрузки всё пополнение походным порядком было направлено на реку Днестр, где в это время наша дивизия стояла в резерве Юго-Западного фронта…»
В боях унтер-офицер Георгий Жуков проявил смекалку и смелость и был награждён Георгиевским крестом 4-й степени «за захват немецкого офицера».
«…В октябре 1916 года мне не повезло: находясь вместе с товарищами в разведке на подступах к Сайе-Реген в головном дозоре, мы напоролись на мину и подорвались. Двоих тяжело ранило, а меня выбросило из седла взрывной волной. Очнулся я только через сутки в госпитале. Вследствие тяжелой контузии меня эвакуировали в Харьков…»
После тяжёлой контузии и вследствие частичной потери слуха он был направлен в запасный кавалерийский полк. Вскоре был награждён и вторым Георгиевским крестом (3-й степени).
В звании унтер-офицера воевали многие будущие полководцы Отечественной.
Иван Конев после окончания учебной команды служил на Юго-Западном фронте во 2-м отдельном тяжёлом артиллерийском дивизионе.
Андрей Ерёменко начал службу рядовым Миргородского полка. Отличился в Галицийской битве. «…Под градом свинца пуль и снарядов, мы достигли вражеских окопов. Я первым вступил в рукопашную, заколол направившего на меня штык немца… Затем снова двинулся вперёд по окопу, шагая через трупы убитых, и тут же схватился в штыковую. Двух или трёх заколол штыком, одного сбил прикладом, потом опять стрелял по подбегавшим ко мне и снова работал штыком.
Подоспевшие бойцы взвода помогли справиться с остальными. Однако, под конец этой страшной атаки я тоже был прострелян насквозь.
„Умираю“, – подумал я и начал терять сознание. Но странно, эта мысль не вызвала во мне ужаса. Быстро покидали меня силы, но я испытывал необычайное спокойствие, как после удачного трудового дня».
Позже А. И. Ерёменко участвовал в осаде и взятии Перемышля и был произведён в унтер-офицеры.
Не менее отчаянным храбрецом был Семён Будённый, который начал срочную службу в Приморском драгунском полку ещё в 1903 году. Участвовал в Русско-японской войне. Как лучший наездник полка был отправлен в Петербург, в Офицерскую кавалерийскую школу на курсы наездников для нижних чинов. Затем был произведён в старшие унтер-офицеры.
За храбрость С. М. Будённый был награждён «полным георгиевским бантом» – Георгиевскими крестами четырёх степеней и Георгиевскими медалями четырёх степеней. Первый солдатский крест Будённый получил за захват немецкого обоза. Однако был лишён награды за рукоприкладство к старшему по званию, который перед этим его оскорбил и ударил. Но вскоре Будённый был снова награждён.
В бою за город Ван, находясь в разведке со своим взводом, он проник в глубокий тыл, атаковал противника и захватил его батарею из трёх пушек.
Георгиевский крест 1-й степени Будённый получил за то, что с четырьмя товарищами привёл из вылазки в тыл врага семь турецких солдат.
Ещё один будущий маршал – Григорий Кулик прошёл путь от рядового до старшего фейверкера (старшего унтер-офицера артиллерии). Он получил своего Георгия «за то, что 19.04.1915, находясь на выдвинутом вперёд взводе при д. Мецина Мала, под сильным артиллерийским и ружейным огнем, отбивался от наступающих германцев до последнего патрона, с установкой на картечь, оказывая поддержку пехоте».