Американский нуар

Глава 23. Не все проблемы можно решить с помощью пули

— Легко отделались, сволочи, — кряхтя, Лара перевернулась на живот, и упёрлась локтем об землю. — Если бы мне в своё время в лондонском переулке прострелили ногу, меня бы тут не было. Но увы, мне прострелили левый бок на Рук-Айленде, поэтому дорога приключений ведёт меня и по сей день, — продолжая упираться правой рукой, она повернулась боком, и заметила над собой недовольных Аджая и Джейсона.

— Ты перегибаешь палку, — тихо проронил Броди.

— Я её сломала об хребтину Волкера шесть лет назад, — продолжая валяться в пыли, дерзнула англичанка.

— К чему была эта пальба? — нахмурил брови Аджай. — Ты могла ребёнка задеть!

— Теперь эти сукины дети призадумаются, — Лара перешла в сидящую позу, и продолжила смотреть на своих друзей снизу вверх. — Ведь если бы они не примкнули к секте, я бы прострелила черепушки кому-нибудь другому.

— Лара, ты пыталась лишить матери ни в чём неповинное дитя! — опешив от спокойствия англичанки, вскрикнул Джейсон.

— Это эдемщики. Их не жалко, — Крофт показала рукой в сторону жилища. — А деточка, как вырастит, призадумалась бы над тем, что «Врата эдема» — это кучка биомусора, из-за которого давным-давно её мамаша словила пулю. А могли бы жить тихой и спокойной жизнью. Вместо этого они примкнули к секте, и теперь пожинают плоды, грязные животные.

— Это в первую очередь люди, — поспорил Аджай. — Не стоит спускать курок на всех подряд. Сама же сказала, что не все проблемы можно решить с помощью пули.

— А они над этим задумываются? — девушка с ходу подключилась к спору. — Вот эти безмозглые в грязных свитерах. Они, приматывая очередного грешника проволокой к столбу, задумываются над тем, что у их жертвы тоже есть семья? Может, маленький ребёнок до сих пор сидит дома и ждёт папу. А папа не придёт. «В первую очередь люди» скормили его волкам Иосифа за все его грехи.

— Иногда нужно проявлять милосердие, — отрезал Джейсон. — Не убивать безоружных, не проявлять жестокость при детях. И уж тем более — не убивать родителей на глазах у детей.

— Думаешь, эдемщики проявляют милосердие? — Лара переключилась на Броди.

— Я не спорю, они твари ещё те, — кивнул головой Джейсон. — Но мы же не такие. Ты не такая. Не опускайся до их уровня.

— Это им нужно опускаться до моего уровня, — вспылила англичанка, вновь указав на хижину. — Даже не опускаться, а падать. Долго падать.

«Наверно поэтому она и считается у них врагом номер один», — подумал Джейсон.

— А ты будь выше этого, — сложив руки на груди, начал её убеждать Аджай. — Да, они добьют раненного, или прирежут безоружного. Но они не будут убивать родителей на глазах у детей.

— Будут, ещё как будут, — засмеялась Лара, наконец решив встать. — Они найдут семью из трёх человек, мать утопят, отца сожгут заживо, а ребёнка возьмут к себе, и будут ему втирать, что его родители были неисправимыми грешниками, а он теперь в безопасности. В хороших руках смазливого долбоёба с ножом и силой слова «Да», двинутого хипстера с волками, воровки с полями наркоты, и с придурошным проповедником, убеждённым в скором конце света.

— И чем твой способ лучше их? — нахмурился Броди. — Ты тоже сейчас шмальнула в двух безоружных, одного из которых хотела убить на глазах у собственного дитя. В чьих бы руках тогда оказалась бы эта девочка?

— В руках одноногого папаши, — фыркнула Лара. — Девочка бы запомнила этот момент, и поняла бы, что её мать погибла из-за её же собственной упёртости и чрезмерной преданности мошенникам, лгунам и убийцам, гордо именующим себя «Врата Эдема».

— Девочка получит психологическую травму и вырастит жестокой убийцей, — осудил Джейсон.

— Хы, прямо как я, — расплывшись в безумной улыбке, сказала Лара.

— Дети тут не при чём, Лара, — наклонив голову вбок, тяжело вздохнул Гейл. — Да, её родители конченые твари только из-за того что они сектанты. Но мы ещё пока не растеряли моральный облик. Даже ты, больная на голову психопатка, не можешь просто так взять, и лишить ребёнка родителей. Мы не бездумные убийцы. Мы пришли, чтобы помочь людям победить эдемщиков, спасти детей от влияния секты, а не устроить массовый геноцид целого округа. Ты пришла, чтобы найти Веру и отнять у неё ларец. Как искалеченная психика ребёнка поможет тебе достигнуть цели?

— А как пощада раненного эдемщика поможет тебе? — наклонив голову вбок, спросила Крофт.

— Мне она поможет сохранить рассудок и моральный облик, — пояснил Гейл. — Если я не убил раненного или сдавшегося, значит я ещё не безумный психопат, стреляющий во всех направо и налево. А раненному она поможет переосмыслить жизнь, и принять подарок судьбы. Он выжил под свинцовым дождём, в отличие от своих друзей. Он вернётся домой к жене и ребёнку, — он кивнул в сторону хижины. — Выкинет нахер оружие у обочины, и каждый день будет благодарить Господа, что позволил ему одуматься и вернуться к нормальной жизни. Что не скажешь про остальных болванчиков, что утром машут ручкой на прощание своим детишкам, а вечером их трупешники уже валяются в канаве неподалёку. Им самим чуждо сострадание. Об этом я и говорю, Лара, каждый получает то, что заслуживает. Эта маленькая девочка не заслужила, чтобы на её глазах ранили отца и чуть не убили мать. Отец простреленную ногу заслуживает, но только на заднем дворе, чтобы дочурка не увидела. Пускай он и его жена сволочи, свято верящие в правоту своей секты, но дитя не несёт ответственности за их поступки.

Лара хотела что-нибудь ответить, но поняла, что у неё кончились аргументы. В то же время она не отказывается от своей точки зрения. Эдемщики портят жизнь и психику детям грешников, так почему то же самое нельзя провернуть с их собственными детьми. С волками жить — по-волчьи выть. Так думает англичанка, с недовольством глядя на своих друзей. Ей не удалось отстоять свою точку зрения. Сама она как раз не из тех, кто задумывается о милосердии и пощаде на поле боя. Она привыкла стрелять во всех подряд. Не важно, в какой момент она застанет своего противника: с оружием, раненным, сдавшимся, или безоружным. Она привыкла спускать курок при любом удобном случае. Очищает этот мир от тварей. Это довольно просто, берёшь и стреляешь. Именно так однажды ей сказал Ваас. И вышибая противникам мозги, она иногда вспоминает эту фразу. Перестрелка в доме могла послужить той маленькой девочке таким же уроком, какой Ларе шесть лет назад преподал Монтенегро. Жестоких и кровожадных тварей, на подобии тех же эдемщиков, нужно истреблять. Теперь же, по мнению Лары, жизнь этой девочки кардинально не поменяется. Мама с простреленным плечом расскажет ей о том, что только вера в Иосифа спасла их от гибели, а отец ещё долго будет ковылять на проповеди к Вере с простреленным коленом. А ведь всё могло измениться вторым точным выстрелом. Не в плечо, куда он и так попал, а в голову.

У Джейсона, ровно как и у Аджая, своё видение ситуации. Он считает, что если убивать всех подряд, то ты не шибко будешь отличаться от своих же противников. Жест милосердия и пощады — вот, что должно отличать тебя от твоих противников. Если твой враг не может оказать тебе сопротивление, то тут уже попахивает нечестным боем. А Джейсон ещё с Рук-Айленда научился, что ставить хэдшоты надо только тем, кто пытается тебя убить, а не лежит с простреленным животом и визжит как свинья, или вовсе выбросил оружие и убрал руки за голову. Если же ты добьёшь раненного, или прирежешь сдавшегося в плен, то ты не будешь отличаться от тех, кого принято называть плохими. Война войной, а Женевскую конвенцию хоть иногда нужно соблюдать. Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет. А если меча нет, то смысл с таким драться? Именно такие вопросы порой лезут в голову Броди, когда ему вдруг попадается обезоруженный противник.