Американский нуар

— Чувак, ты, наверно, обознался, — сказал Джейсон, попутно составляя план побега. Если можно, то вместе с вырубленным Иосифом. — Я алкаш и распиздяй. Один мой знакомый сказал мне, что мой грех — это алчность. Короче я не гожусь в спасители мира. Душа у меня не чиста.

— Все мы грешны, — улыбнулся Сид. — Думаешь, я чист как слеза младенца?

«Этот мудень ещё грешить успевает? Тоже не постится, как пастор Джером? Это, конечно, мило с его стороны. Я ценю честность в людях. Но сейчас моя больная голова думает не о спасении мира от Лары Крофт, а о том, как бы отсюда свалить. Если я в обители самого Иосифа Сида, всё вокруг должно кишеть эдемщиками. Без оружия мне не выбраться», — подумал Джейсон, оглядываясь.

— Грехи — это испытание, — Сид уселся поудобней, положив руки себе на колени. — У меня была жена, — он показал Джейсону татуировку на своей правой руке.

На предплечье была изображена женщина лет двадцати с пышными волосами. Её глаза словно сверкали и глядели Джейсону прямиком в душу.

— Красавица, да? — похвастался Иосиф. — У нас должен был родиться первенец, — он покачал головой и потупил взгляд в белый ковёр, устеленный возле дивана. — Да мы и сами были детьми. Я был в ужасе, — он нервно усмехнулся. — Боялся отцовства. Считал деньги. Она — нет, — он помотал головой. — Верила, что всё образуется. Она всегда верила… — он выдержал короткую паузу и, словно сдерживая слёзы, продолжил. — Однажды она поехала в гости к подруге. Потом авария, и… бог взял её. Меня повезли в больницу и оставили в палате с маленьким розовым комочком, утыканным трубками. Сказали, что я должен быть сильным, — он посмотрел на Джейсона, и тот заметил, что взгляд Сида остеклился, — потому что малышка выживет. Господь сберёг нашу дочь. Врачи оставили меня с ней наедине, — он снова отвёл взгляд в сторону. — И я… смотрел… на дочь, — сдерживая ком в горле, он выдержал две короткие паузы. — Такую беззащитную, невинную. У неё был только я. Никто, из ниоткуда, ни с чем. И в тот момент я понял, что это испытание. Бог указал мне путь, и оставалось лишь сделать выбор. И я возложил руку на её головку. Склонился, вдыхая её запах… и мы молились. О силе. И о мудрости… и я… вдруг всё понял, постиг божий замысел. Я взял пальцами пластиковую трубку, прилепленную к её ангельскому личику, — он поднял правую руку и сжал что-то невидимое тремя пальцами, — и плотно сжал. Она начала бить ножками, ещё, ещё… и всё.

Тут Сид перешёл на шёпот, и Джейсона его поведение начало пугать. Ему показалось странным, что Иосиф сначала больше раскаивался, но к середине своего рассказа перешёл на страшный, холодный шёпот, а его интонация сменилась, и стало похоже, что Сид уже начинает хвастаться своими достижениями. Броди, в свою очередь, отсел от него на несколько сантиметров, а по его телу пробежал табун мурашек.

— Покой… пустота, — Иосиф снова повернулся к Броди, и его глаза к этому моменту уже успели высохнуть, а скулы еле удерживались от злобной улыбки. — Господь дал — и Господь взял. Боль. Наши жертвы — это часть испытания… проверки нашей способности служить Богу… чего бы он ни просил.

Джейсон, сидя в шоке от услышанного, просто не знал, что ответить. Он смотрел на Сида выпученными глазами и неровно дышал.

«Если следовать его логике, шесть лет назад я проходил большое испытание. Прошёл ли я его, вопрос спорный. А Лара так и вовсе второгодница, которая никак не может сдать итоговый экзамен», — подумал Броди.

— Р-родную дочь? В-вот так п-просто?! — заикаясь, спросил парень, сжав три пальца на правой руке.

Сид молча кивнул головой.

«Макса бы сюда. Он бы испытал на прочность черепушку этого безумного ублюдка. Макс не любит, когда родители халатно относятся к своим детям», — подумал Джейсон.

В этот момент дверь позади них резко распахнулась, заставив обоих обернуться, и в комнату вошёл Иаков.

— Отец Иосиф! — запыхаясь, прохрипел Иаков, держась одной рукой за грудь.

Иосиф встал с дивана и уставился на Иакова, а Джейсон, в свою очередь, продолжил сидеть.

— Отец Иосиф, — повторил Иаков. — Он… — продолжая задыхаться, он указал на Джейсона. — Он тот самый… которого мы ждём.

— Спасибо, Иаков, я лично встретил нашего спасителя, — поблагодарил брата Иосиф, положив руку на плечо Джейсона.

— Что? — выпучил глаза Иаков, уставившись на своего брата. — Он? Нет! Он не может быть тем самым мессией, которого мы ждём! Он приспешник Тьмы! Он в связях с Ларой Крофт!

Иосиф с недоверием посмотрел сначала на Джейсона, потом на Иакова, и, нахмурив брови, наклонил голову вбок.

— Ты что-то путаешь, Иаков, — сказал Иосиф. — У сего агнца есть метка Господа. Да и пришёл он к нам с небес, — он указал ладонью на Джейсона.

— Я лично видел его рядом с Ларой Крофт! — Иаков старался мягко достучаться до Иосифа. Он не повышал голос, словно боялся начать спорить со своим предводителем.

— Ты хочешь сказать, что сам Господь ошибся, ниспослав нам этого человека в качестве спасителя? — спросил Иосиф. — Или мы действительно ошиблись, и этот человек один из слуг Тьмы, которые поклоняются своему предводителю в лице Лары Крофт? — он повернулся к Джейсону.

«Я ни в коем случае не предаю Лару. Просто если я отвечу правду, меня накормят праведным свинцом в сию же секунду», — подумал Джейсон, глядя прямо в глаза Иосифу.

— Я слыхал про неё, но ни разу не видел её вживую, — ответил Броди, глядя Иосифу прямо в глаза.

— У тебя ещё есть сомнения? — спросил Иосиф у Иакова, переведя на него взгляд.

Иаков ничего не ответил, лишь нахмурился, со всей злобой посмотрел на Джейсона и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Это Иаков, мой старший брат, — махнув рукой в сторону двери, Иосиф плюхнулся на диван.

— Очень приятно? — робко ответил Броди, сделав вид, что и Иакова он видит впервые в жизни.

«Если мой обман раскроется до того, как я отсюда выберусь… будет очень плохо», — поёрзав на диване, подумал Джейсон.

— Миру грозит гибель, — вздохнул Иосиф, развёл руками и сел рядом с Джейсоном. — Надо спасти людей, прежде чем вся планета сгорит в огне войны. Но кому это надо? Спасаться? Нет, мы лучше дальше продолжим грехопадение, нежели одумаемся, — он нервно усмехнулся и посмотрел в пол. — А нас считают больными на голову фанатиками, которые только пытают и убивают. Да, мы иногда применяем силу, чтобы образумить совсем одичалых. Мы лишь хотим помочь. Приди в нашу церковь, услышь песнопения и убедись, что мы от всего сердца желаем людям только добра. Ты слышал наши песнопения? — он поднял взгляд на Джейсона. — Музыка жизни, правда?

— Видать, ты никогда не слышал, как вискарь в стакане плещется, — Броди решил высказать свою точку зрения того, что есть музыка жизни.

— Виски, — махнул рукой Сид, и повернулся к окну. — Поганый напиток грешников.

«Я ему ща въебу», — подумал Джейсон.

— То ли дело вино, — Иосиф улыбнулся краем губ. — Хлеб — тело Его, вино — кровь Его.

«Я передумал ему въёбывать», — подумал Джейсон.

— Но мы сейчас говорим о другом, — Сид повернулся к Броди. — Господь собирается покарать мир за все грехи наши. Но если одуматься, покаяться и очистить свою душу, появится возможность выгадать себе место в наших скромных ковчегах, разбросанных по всему округу.

Джейсон попытался скрыть недоверие, но получалось у него крайне плохо. Ему даже показалось, что Сид почти раскусил обман Броди. Сам же Джейсон был крайне удивлён словами Иосифа про «попытку помочь от всего сердца». Он уже насмотрелся на тех, кто был готов рвать, лишь бы не спасаться и оставить в своей душе пару-тройку грехов. Или это только те самые одичалые, к которым вынужденно проявляли силу?

— А когда будет глобальный пиздец? — Броди попытался оттянуть время, дабы придумать план бегства. — Ну или выпустите меня на вольные хлеба, и я пошёл искать Лару, чтобы предотвратить коллапс и как можно больше людей вступили к вам в секту, а я, пожалуй, пойду.