Страница 15 из 22
— Вот … тово, — промычал, — не идеть, зараза …
— Ага, — кивнул Ревун, — дай-ка мне…
Сдавил ручищами секиру, потянул и она нехотя поползла навстречу. Прорубленный панцирь горестно скрежетнул, упал на траву. Ревун поднял, внимательно осмотрел — кованое железо в палец толщиной пробито на всю длину лезвия секиры, как лист лопуха. Еще раз посмотрел на секиру, панцирь, потом повернулся к Алекше. Разбойники стоят, отвесив челюсти до земли. Первым очнулся тот, что поставил на мальчишку:
— Бабки гони, а то по балде надаю, — ласково произносит он и двумя пальцами захлопывает пасть проспорившему. Тот, недовольно бурча, сует ему горсть серебра и уходит прочь. Выигравший подбрасывает монетку в ладони, весело кричит Алекше:
— Молодец, хлопец, если захочешь научиться стрелять из лука — подходи. Меня Лучкой зовут.
— Ну и че? — спросил Дубина, — я вот тово …
— Да ни че, — машет рукой Ревун, — пей брагу, дрыхни, от тебя больше ничего не надо.
— Дык мне за работу полагается…
— Бочка с брагой знаешь где? Она вся твоя!
— Ага! - радостно крякает Дубина и торопливо бежит хлебать вонючую брагу, пока есть. А заодно сообщить всем, что бочка не чья-то, а евонная. И что наградили его, Дубину, за доблестный труд!
— Та-ак, — повернулся Ревун к довольно улыбающемуся Алекше, — ну, идем.
Вышли на небольшую полянку, где обычно Ревун тренировал разбойников. Посредине поляны возвышается странное деревянное сооружение — на торчащем бревне закреплены палки на разной высоте. Алекша не раз видел, как разбойники рубят бревно мечами и секирами, а оно крутится и надо успеть увернуться от палки, в которые вставлены обломки кос и серпов. Те, кому не удавалось, получали глубокие порезы и падали, обливаясь кровью — Ревун заставлял работать без доспехов. Ревун вывел Алекшу на середину, повернулся к нему лицом и коротко приказал:
— Руби!
— Чего? — не понял он.
— Руби, — повторил Ревун, — меня руби.
— Да как, — растерялся Алекша, — я не могу!
— Руби!! — рявкнул Ревун, — представь, что я враг и руби, ну!
— Ну ладно, — пожал плечами Алекша, — раз вы так хотите.
Он размахнулся и несильно рубанул секирой наотмашь. Ревун принял удар на защищенную железом правую руку, отбил, а левой небрежно дал по губам. Алекша отдернулся от внезапной боли, губы сразу надулись, по подбородку потекла кровь.
— Руби! — снова приказал Ревун.
Алекша вытер окровавленный подбородок рукавом, взвесил секиру в руке, словно примериваясь, коротко и быстро взмахнул. Остро отточенное лезвие сверкнуло на солнце и обрушилось сверху на незащищенную голову Ревуна. Он не отклонился, как ожидал Алекша, а поднял закованную в сталь руку вверх и резко опустил. Лезвие секиры негромко звякнуло о железо, соскальзывает, по инерции идет к земле и тянет за собой. Алекша непроизвольно шагает вперед и наклоняется. Ревун поворачивается, ладонь в жесткой кожаной рукавице тяжко прикладывается к затылку. Алекша взмахивает руками, как голубь крыльями и взлетает, но не вверх, а вниз, прямо в утоптанную до твердости камня, землю. Когда поднялся, размазывая по расцарапанной роже грязь пополам со слезами и кровью, Ревун невозмутимо стоит на том же месте и спокойно смотрит на него.
— Еще рубить? — хрипло спрашивает Алекша.
— Угадал, — отвечает Ревун и коротко встряхивает седой гривой — давай быстрее, не тяни кота за хвост.
На этот раз Алекша не стал махать секирой абы как. Он несколько раз перекинул оружие из правой руки в левую, сделал пару обманный движений и только после этого быстро и очень сильно ударил. « Сейчас ты получишь, гад!»— подумал он …
Ревун снова принимает атаку на руку. Коротко звенит железо о железо. Отступает вбок, рука выворачивается и секира вырывается из ладони Алекши. Она непонятным образом оказывается у Ревуна. Тот мгновение насмешливо смотрит на растерявшегося мальчишку, потом несильно тычет ладонью в лоб. Алекша как стоял, так и брякнулся на землю, растопырив руки и с открытым ртом. Получилось не больно, зато смешно и унизительно. Ревун небрежно швыряет секиру. Подходит к сидящему в пыли мальчишке, без тени усмешки произносит:
— Рубишь сильно, хорошо, но вот умения, ухватки у тебя нет. Неуклюж ты, понял?
— Понял, — ответил Алекша.
Вытер нос, спросил:
— Когда начинать?
— Завтра, — улыбнулся Ревун, — сегодня отдыхай.
Почти месяц прошел с того дня, как Алекша попал к разбойникам. Он полностью освоился в лагере. Поскольку в разбойничьих набегах не участвовал, выполнял разную мелкую работу — колол дрова, топил самодельную печку и штопал одежду. Не очень хорошо, но лучше все равно никто не умел. Однажды, после очередного набега, в лагерь принесли раненого Дубину. Шайка разбойников налетела на купеческий караван как обычно, неожиданно, но охрана оказалась хороша — завязался бой, которого разбойники всегда старались избегать. Малочисленная охрана была отлично обучена и хорошо вооружена. Бой длился долго, около часа, прежде чем разбойникам удалось перебить всех стражников. Троих потеряли, Дубина тяжело ранен, зато в жадные руки разбойников попала богатая добыча — меха, золото, заморское оружие. Дубина один дрался против четверых. Он управился, но самого посекли в нескольких местах, обломок стрелы застрял в ноге. Его кое-как перемотали тряпками, притащили в лагерь. Когда Алекша подошел, он лежал на траве, бледный, как утопленник и почти не дышал. Было видно, жить Дубине оставалось немного.
— Жаль, — сказал подошедший Ревун, — хоть и пьянь, но мужик хороший. Надо будет похоронить его по-людски …