Страница 12 из 39
– Э-э... – Нет. Совсем не забавно, но Гвен ни за что этого не скажет.
– Мисс Пэссмор.
Гвендолин отклонилась назад, повернув голову направо...
И снова:
– Мисс Пэссмор.
... теперь налево.
– Добрый вечер, – удалось произнести Гвен, когда перед ней предстали еще два джентльмена. Оказалось, что гостиная слишком мала для такого количества гостей, поскольку Гвен вдруг обнаружила, что прижата к спинке дивана и уже пятеро молодых людей соперничают за ее внимание, да еще прибавьте к ним Брайерли и герцога, продолжавших топтаться рядом с нею, хотя спор их по-прежнему вертелся вокруг жеребца.
Гвен сглотнула, пытаясь улыбнуться и кивнуть всем сразу, но сделать это было затруднительно, и она подумала, что вполне может кивать куда попало и вообще не улыбаться. Единственное, о чем она сейчас мечтала, чтобы они не стояли так близко, хотя и понимала, что мужчины не виноваты; в этом углу зала места не так уж и много.
– Да, да, – проговорила Гвен в ответ на чье-то замечание о погоде, но тут же поняла: ей был задан вопрос, и ответила она, конечно, невпопад. Теперь они подумают, что она непроходимая тупица, решила Гвен, милая пустая головка с длинными рыжими локонами.
Но она же не идиотка, с несчастным видом размышляла Гвен, только ведет себя в точности так.
Гвен вздохнула, пытаясь сосредоточиться на словах, летящих со всех сторон. Она всего лишь хотела, чтобы мужчины вокруг нее говорили попеременно. Но мистер Хаммонд-Беттс что-то вещал о недавно прочитанном томике стихов, а мистер Гловер препирался с ним, с чем-то не соглашаясь; другие же джентльмены высказывались по поводу цвета ее платья, которое, откровенно говоря, было довольно заурядным, и, словно того мало, Брайерли с Бреттоном все еще продолжали обсуждать ту самую лошадь!
Уже не в первый раз Гвен пожалела, что нет в ней ни капли драматического таланта. Вот вам прекрасный момент, чтобы осесть в экстравагантном обмороке.
С тихим отчаянием она взглянула на часы. Три минуты девятого. Скоро леди Финчли должна пригласить их к столу.
В животе заурчало.
Пожалуйста. Ну пожалуйста, пусть она окажется расторопной хозяйкой, а не какой-то там «Вы так мило общаетесь; ужин может и подождать».
Гвен отыскала глазами леди Финчли, та о чем-то беседовала с джентльменом, которого Гвен не знала или, во всяком случае, не смогла признать со спины. Хозяйка не подавала никаких признаков, что ее интересует время, или Гвен, или вообще кто-либо из проголодавшихся гостей.
Ужин, очевидно, откладывался.
--------------------------
[1] – Название (Parsley) предложено Элоизой Джеймс.
Вот что по этому поводу говорит Джулия Куин на своем сайте (прим.ьчжцчх lorik):
Цитата:
Элоиза Джеймс назвала местную деревню Петрушкой, поэтому мне, естественно, пришлось назвать постоялый двор "Шалфей и Тимьян". О владельце постоялого двора нигде не упоминалось, но я просто уверена, что его жену зовут Розмари [2].
[2] – Игра слов. Rosemary - женское имя Розмари, rosemary - розмарин. (прим. lorik)
Глава 3 (часть 2) (перевод: vetter, редактирование: Nara, Zirochka)
***
Алек, играя послушного долгу старшего брата, кружил по залу с Октавией, повисшей на его локте, но в конце концов заявил, что ему незамедлительно требуется выпить. Они прервали свою иноходь и теперь стояли возле графина – Алек с бокалом бренди, Октавия... с ничем.
В который раз Алек возблагодарил Господа, что не родился женщиной.
– О, да ты только посмотри на нее! – с отвращением воскликнула Октавия.
– На леди Финчли?
– Нет, – возразила сестрица, и в ее голосе прозвучало раздражение, которое женщины обычно приберегают исключительно для мужчин, носящих ту же самую фамилию, что и они. – Гвендолин Пэссмор.
Да уж. Восхитительная красавица.
– Что она натворила на этот раз? – поинтересовался Алек.
– Ничего. В том-то все и дело. Она просто стоит, а все джентльмены сбиваются в стадо подле нее.
Алек был вынужден признать, что окружившие мисс Пэссмор поклонники несколько походят на овец. Особенно Хаммонд-Беттс, со своими пышными светлыми волосами.
– Это несправедливо, – вздохнула Октавия.
– Завидуешь? – проворчал Алек.
– Да, и что? Она даже пальцем не шевельнула.
Алек взглянул на младшую сестренку. А не в этом ли вся беда – сама Октавия как раз слишком усердно старается привлечь к себе внимание. В ней же нет ничего отталкивающего, вообще ничего. Она дружелюбна и умна, у нее очаровательная улыбка. Пусть при взгляде на нее никто не станет вспоминать Венеру Боттичелли, как это происходит с мисс Пэссмор (чье сходство с богиней Алек нашел волнующе безупречным), однако никаких причин, почему его сестру нельзя посчитать более чем выгодной партией для любого молодого джентльмена, он не находил.
А если честно, что вдруг заставляет Хаммонд-Беттса да и всех остальных думать, будто у них имеется хоть малейший шанс с мисс Пэссмор?
Алек резко отставил свой бокал.
– Пошли со мной, – приказал он, хватая Октавию за руку.
– Что ты делаешь?
– Тащу тебя в это стадо.
– Что?!
Алек остановился и торжественно взглянул на сестру.
– Ты вполне достойна всех этих овец, Октавия.
И потащил ее с новой силой, пока они не очутились в самом центре воздыхателей мисс Пэссмор.
– Октавия, дорогая, – пропел Алек, – не представишь ли меня своей подруге?
Октавия широко распахнула глаза от потрясения и некоторой растерянности – неблагодарная девчонка, – но быстро оправилась (она же Дарлингтон!) и представила брата мисс Гвендолин Пэссмор, глаза которой также округлились, но – если Алек правильно понял – причина была совсем иной: что-то близкое к испугу.
– Мисс Пэссмор, – изящно изрек он, склоняясь к ее ручке. – Я столько о вас слышал. Как же так случилось, что мы до сих пор не были представлены?
– Я... э-э-э...
Пока она заикалась, Алек вспомнил, что они были представлены. Ну и ладно, она, по крайней мере, проявила благовоспитанность. Или забывчивость, поскольку в ответ произнесла нечто очень милое.