Страница 21 из 34
Отходная
Свою душу врачую,замыкаюсь в уют,но я чую, я чую —меня скоро убьют.А убьют меня тихо,чтоб не вышел скандал,чтоб де Голль или Титоим чего не сказал.Да не скажет, не бойтесь,ничего вам де Голль —об одном позаботьтесь —чтоб короткая боль.Слишком длинно и больноубивало дерьмо.Мертвым, впрочем, не больно,а я мертвый давно.Что ж, не вышло мессии,не удался пророк.Не помог я Россиии себе не помог.Я любил еще Галю,как на стебле росусреди горестной гарив черном чадном лесу.Дым все очи ей выел,и мне горько до слез:как росу, ее выпил,а дождя не принес.И любили мы обавместе с Галей Париж,этот город с особойлиловатостью крыш.Оглашенным придуркомя за мир воевал,а мосты, переулкиу себя воровал.Но закрылись границыдля меня навсегда,и Париж только снится,словно песня дрозда.Все слова опоздали,но, Россия, услышь.До свидания, Галя!До свиданья, Париж!11–12 января 1965, Переделкино«Как-то стыдно изящной словесности…»
Как-то стыдно изящной словесности,отрешенности на челе.Как-то стыдно натужной небесности,если люди живут на земле.Как-то хочется слова непраздного,чтоб давалось оно нелегко…Все к Некрасову тянет, к Некрасову,ну, а он – глубоко-глубоко…Как-то стыдно сплошной заслезненности,сострадательства с нимбом борца.Как-то стыдно одной заземленности,если все-таки есть небеса.Как-то хочется слова нескушного,чтоб лилось оно звонко, легко,и все к Пушкину тянет, все к Пушкину,ну, а он – высоко-высоко…14 января 1965«Идут белые снеги…»
Идут белые снеги,как по нитке скользя…Жить и жить бы на свете,да, наверно, нельзя.Чьи-то души, бесследнорастворяясь вдали,словно белые снеги,идут в небо с земли.Идут белые снеги…И я тоже уйду.Не печалюсь о смертии бессмертья не жду.Я не верую в чудо.Я не снег, не звезда,и я больше не будуникогда, никогда.И я думаю, грешный, —ну, а кем же я был,что я в жизни поспешнойбольше жизни любил?А любил я Россиювсею кровью, хребтом —ее реки в разливеи когда подо льдом,дух ее пятистенок,дух ее сосняков,ее Пушкина, Стенькуи ее стариков.Если было несладко,я не шибко тужил.Пусть я прожил нескладно —для России я жил.И надеждою маюсь(полный тайных тревог),что хоть малую малостья России помог.Пусть она позабудетпро меня без труда,только пусть она будетнавсегда, навсегда.Идут белые снеги,как во все времена,как при Пушкине, Стенькеи как после меня.Идут снеги большие,аж до боли светлы,и мои и чужиезаметая следы…Быть бессмертным не в силе,но надежда моя:если будет Россия,значит, буду и я.18 января 1965Лишнее чудо
Т. П.
Все, ей-богу же, было бы прощеи, наверно, добрей и мудрей,если б я не сорвался на просьбе —необдуманной просьбе моей.И во мгле, настороженной чутко,из опавших одежд родилосьэто белое лишнее чудов грешном облаке темных волос.А когда я на улицу вышел,то случилось, чего я не ждал,только снег над собою услышал,только снег под собой увидал.Было в городе строго и лыжно.Под сугробами спряталась грязь,и летели сквозь снег неподвижноопушенные краны, кренясь.Ну зачем, почему и откуда,от какой неразумной любвиэто новое лишнее чудовдруг свалилось на плечи мои?Лучше б, жизнь, ты меня ударяла —из меня наломала бы дров,чем бессмысленно так одаряла, —тяжелее от этих даров.Ты добра, и к тебе не придраться,но в своей сердобольности – зла.Если б ты не была так прекрасна,ты бы страшной такой не была.И тот бог, что кричит из-под спуда,где-то там, у меня в глубине,тоже, может быть, лишнее чудо?Без него бы спокойнее мне?Так по белым пустым тротуарам,и казнясь и кого-то казня,брел и брел я, раздавленный даромкрасоты, подкосившей меня…1965