Страница 28 из 32
Сергей аккуратно перекатывает меня на спину и, приподнявшись, нависает над моим лицом.
- Кажется, тебе привезли пиццу.
Так вот что это за звук, - до меня наконец-то доходит, - кто-то настойчиво звонит в дверь.
- Пойду, открою. – Сергей садится в постели, и его взгляд ищет что бы накинуть. Не найдя ничего подходящего, он поднимает с пола валяющееся полотенце и затягивает его на бедрах.
- Надеюсь, мой вид его не шокирует. – Подмигнув, он зашлепал босыми ногами к двери.
Еда! - Представляю кусок горячего теста, залитый сыром, и слышу возмущенное ворчание своего желудка.
В коридоре вспыхивает свет, и в полумраке спальни ярким прямоугольником высвечивается проем открытой двери. Слышу бодрое звяканье ключей и, приподнявшись, усаживаюсь поудобнее. Тишину спальни нарушает лишь моя возня, шуршание простыней и подушек. Вдруг, я настороженно замираю, в коридоре слышится четко различимый звук удара и скрипучий голос.
- Ну, здравствуй, Сереженька.
Первый порыв - вскочить и броситься в коридор, но вместо этого лишь натягиваю на себя одеяло. Секундное затишье, за которое успеваю подумать – может мне показалось, и вновь звук удара еще более громкий и отчетливый. Ледяной иглой пронзает предчувствие чего-то ужасного и осознание того, что я голая в чужой постели доводит это чувство до паники. Взгляд застывает на светлом прямоугольнике дверного проема.
Шорох пытающегося подняться человека, еще один удар, и в освещенное пятно влетает падающее тело Сергея.
Бум! С глухим, жутким звуком голова стукается об пол, и из разбитого рта вытекает красный кровавый ручеек. Я в полном ступоре замираю от неожиданности и нереальности происходящего, а над лежащим телом неторопливо склоняется мрачная черная фигура.
- Ну что же ты, Сереженька, кинуть нас захотел. – Голос скрипит как несмазанное тележное колесо. – Нехорошо!
- Нехорошо! – Повторяет страшная фигура, и блестящий лаком ботинок врезается Сергею под ребра. Тело, неестественно изогнувшись, отрывается от пола и с безжизненным стуком падает обратно.
Непроизвольный вскрик вырывается из моего рта, и занесенный остроносый ботинок замирает на полпути.
- Кто это там у тебя? – Затянутая в перчатку рука зашарила по стене в поисках выключателя.
Щелк, и невероятно яркий белый свет заливает комнату. Испуганно вжимаюсь в спинку кровати и тяну одеяло к самому подбородку.
- Ведь говорил же я тебе, Сереженька, - холодные безжалостные глаза уставились мне в лицо, - бабы тебя погубят.
Этот взгляд маниакального садиста вгоняет меня в ступор, сжавшие одеяло руки трясутся, и рот открывается в диком отчаянном крике.
- Только вякни, сучка, язык отрежу.
От жуткого голоса парализующе немеют связки, и невылетевший крик замирает душащим спазмом. Открывшийся рот захлопывается, и стук моих собственных зубов грохочет у меня в ушах.
- Петюня, - страшное лицо, отвернувшись, бросает слова кому-то невидимому, - тащи- ка Сереженьку в комнату, негоже нам в коридоре-то торчать.
Мрачная фигура проходит в спальню и превращается в невысоко сухого старичка в черном костюме. Вытянутое лошадиное лицо, седые поредевшие волосы и злые холодные глазки дикого зверя. Вслед за ним, заполняя собой весь проем, появляется здоровенный громила и без всякого напряжения тащит за руку обнаженное неподвижное тело.
Жуткий старик присаживается у головы Сергея.
- Так, где камушки-то, Сереженька? Не притворяйся, я же вижу, ты слышишь. Отдай и обещаю, умрешь тихо и без мучений.
Глаза Сергея по-прежнему закрыты и окровавленный рот безмолвен.
- Вижу, не хочешь по-хорошему. – Старичок поднялся и вновь уставился на меня. – Зря. Все равно ведь скажешь.
У меня холодеет в груди, я все еще не могу поверить, что весь этот кошмар наяву, а не дурной сон, хочется бежать и орать во все горло, но тело словно залито свинцовой тяжестью, а взгляд как завороженный прикован к бледному страшному лицу.
Безжалостные маниакальные глазки как шило вбуравливаются в меня. Сухая клешня смахивает засаленные пряди с морщинистого лба.
- Вот мы сейчас пальчик у твоей крали отрежем и в глотку тебе запихаем. – Узкие губы скривились змеиной улыбкой. – Что скажешь?
Отрываю взгляд и бросаю его на Сергея, тот по-прежнему безжизненно неподвижен.
- Значит, хочешь по-плохому. - Скрипучий голос вновь вгоняет меня в дрожь, - Будет тебе по-плохому. Петюня, отрежь дивчине пальчик.
- Гы-гы. – Громила, выпустив руку Сергея, шагнул вперед.
Бум. Костяшки отпущенной руки гулко ударились об паркет пола.
- Сергеич, можно я сначала ее трахну? – Слюнявые губы изогнулись в глумливой ухмылке.